Источник

Глава XXVII.

Поездка Н. А. Мотовилова в Москву и жалоба его митрополиту Филарету на действия преосвященного Нектария. Исполнение пророчества о. Серафима наместнику архимандриту Антонию. Доклад митрополита Филарета Его Величеству Государю Императору. Назначение строжайшего следствия. Переписка митрополита Филарета с графом А. П. Толстым, митрополитом Исидором и наместником о. Антонием по поводу Дивеевского дома

Николай Александрович Мотовилов на другой день насильственного избрания Гликерии Занятовой в игумении Серафимо-Дивеевского монастыря поспешил в Москву, благодаря Бога, что Он сподобил его неожиданной потерей колеса, то есть несомненным чудом, заехать в Дивеево и присутствовать при разговоре преосвященного Нектария в трапезе с сестрами. Преисполненный скорби и негодования на действия Владыки, Николай Александрович чувствовал, что настал тот час, когда он по заповеди великого старца Серафима до последней капли крови должен бороться за обитель Царицы Небесной, взятой Ею Себе в удел на земле.

По приезде в Москву он узнал, что особенным доверием митрополита Филарета пользуется жена известного русского литератора Наталья Петровна Киреевская, рожденная Арбенева, и поспешил явиться к ней за советом, как лучше и где представиться ему Владыке, дабы доложить произошедшее в Дивееве. Оказалось, что Наталья Петровна хорошо знала в молодости батюшку Серафима, дважды была в Сарове, старец исцелил ее от серьезной болезни, и она всею душою ужаснулась сообщению его о беззаконных действиях Нижегородского архиерея. Действительно, в ожидании приезда в Москву Государя Императора митрополит никого не принимал, но Наталья Петровна посоветовала Мотовилову все-таки лично доложить дело Владыке, в той же форме и с той же откровенностью, и обещала испросить ему аудиенцию. Но митрополит Филарет, оказалось, переехал в Троице-Сергиеву лавру. Когда Николай Александрович собрался ехать в лавру, там пребывали уже Государь Император, Государыня Императрица и Великая княгиня Мария Николаевна. С запиской, заготовленной для митрополита, Мотовилов явился к наместнику лавры архимандриту Антонию, которого так любил о. Серафим и благословил на принятие назначения в Троицкую лавру. Архимандрит Антоний тут же вспомнил, что при прощании с о. Серафимом последний поклонился ему в землю со слезами и сказал: «Не оставь моих сирот Дивеевских!» Тогда он не понял этих слов, но теперь неожиданно пришло время исполнения их. Горячо любивший батюшку Серафима, о. Антоний как бы лично оскорбился за Серафимовых сирот и в тот же день выбрал час, чтобы доложить записку Н. А. Мотовилова митрополиту Филарету.

Господь помог и митрополиту Филарету доложить Его Величеству столь небывалое дело, которое он положительно затруднялся высказать, в особенности о нанесенном оскорблении ударом по лицу преосвященному Нектарию. На другой день после обедни Их Величества кушали чай в митрополичьих покоях. За главным столом сидела Царская Семья и митрополит, а в нескольких шагах, за другим столом, свита и фрейлина Ее Величества, через которую и действовали покровители лжеученика Серафимова – о. Иоасафа. Была минута, когда все замолчали за царским столом и ясно раздалась беседа свиты о батюшке о. Серафиме и Дивеевской обители. Вот к этому неожиданному слову и решился митрополит доложить Государю Императору положение дел в Дивееве и действия преосвященного Нектария.

«И Я сомневался в истине слов о. Иоасафа, – сказал Государь Император, – когда Императрица просила за него».

Его Величество выразил желание, чтобы было произведено самое строжайшее следствие.

Так Господь разрушил все вражьи замыслы в один миг, когда пришло время облегчить страдания Серафимовых сирот и восторжествовать истине.

Митрополит Филарет писал обер-прокурору Св. Синода графу А. П. Толстому из Гефсиманского скита 7 июня 1861 г. (с. 98):

«Когда Их Величества посетили меня, случилось, что упомянуты были имена блаженного старца Серафима и Дивеевского общежития, и я пред Их Величествами изъявил сожаление, что в Дивеевском общежитии есть несогласие, по случаю особенной приверженности некоторых сестер к наставлениям иеромонаха Иоасафа, тогда как большая часть полагают себя следующими первоначальным наставлениям старца Серафима, и что недавно, когда епархиальным преосвященным предложена была в начальницы общежития одна из учениц Иоасафа, тогда 40 сестер пожелали иметь ее, а 400 просили оставить им начальствующую у них доныне. Государь изволил заметить: неужели 400? Я отвечал, что всех сестер почти до 500. Есть сведение, что назначаемая в начальницы Лукерья еще не пострижена, следовательно, преосвященный должен представить о пострижении ее Святейшему Синоду, и тогда только она может быть игуменьей. Итак, вот рубеж, на котором дело может быть остановлено, чтобы рассмотреть, утвердить ли желание 40 или 400. Но чтобы не было нужды направить дело официально, думаю, ваше сиятельство могли бы с пользой и успехом предложить преосвященному Нижегородскому, что более надежды мира и благоустройства для общежития, если 40 должны будут уступить мнению 400, нежели когда было бы нужно преломлять мысли и волю 400 пред мыслями и волею 40. Благоговение к памяти старца Серафима и желание мира присным душам побудили меня написать сие вашему сиятельству. Господь да покажет вам путь умиротворения и да устроит все ко благу душ, ищущих Его верою и любовию».

Еще три года назад, а именно 12 марта 1858 года, писал митрополит графу Толстому о иеромонахе Иоасафе следующее (Мнения и отзывы митр. Филарета, т. IV, с. 307):

«На добром основании созданное Дивеевское общежитие колеблется. Преосвященный Иеремия устранил от него известного иеромонаха Иоасафа. И преемнику его говорил я, что Иоасаф, пользуясь доверием, слишком расширил произвол своего действия и едва ли может быть далее полезен обители. Но Иоасаф подкрался к нему и получил влияние на общежитие. Против воли настоятельницы берет сестер и посылает за сбором или учиться живописи. В обители разделение: а в разделении может ли быть польза? Кажется, настоятельница, стесненная, помышляет уже о том, чтобы удалиться от своего места, чтобы не приобщаться чужим грехам. Мне представляется вопрос: не хорошо ли было бы оторвать Иоасафа от сего эксцентрического действования назначением его в другую епархию, где он, может быть, и пользу принесет? Вы, может быть, ближе к решению сего вопроса, нежели я».

27 марта 1861 года владыка Филарет, осведомленный о кознях о. Иоасафа, также писал графу А. П. Толстому (с. 41, т. 5 Мнений и отзывов митр. Филарета):

«Вы имеете попечение об общежительных монастырях, особенно имеющих доброе духовное устроение от добрых старцев. Примите слово, тем же попечением вынуждаемое.

Иеромонах Иоасаф, управлявший Дивеевским общежитием, но устраненный от сего Св. Синодом, принят в особенную доверенность преосвященного Нижегородского и вновь распоряжается Дивеевским общежитием и приготовленный на построение церкви материал обращает на восстановление скита, в котором он прежде поселил было своих родственников и который потом был упразднен. Но не это важнейший предмет заботы, а слух, по-видимому, неосновательный, что Иоасаф сделал проект перечислить Саровскую пустынь в Нижегородскую епархию и сделаться настоятелем ее. Он надеется найти для сего сильное покровительство. Но если бы сие по несчастью сделалось, то было бы сколько несправедливо, столько же и вредно. Саровская пустынь и Дивеевское общежитие находятся в расстоянии немногих верст одна от другой. Хорошо, что они в разных епархиях, у разных начальств, из которых каждый охраняет свою сторону от неправильного и могущего подвергнуться нареканиям сближения с другою. Это дело не моего ведомства; но оно касается благоустройства или нестроения монашества и епархий; и потому нужно, чтобы вы благовременно знали возникающий замысел и могли остановить его, прежде нежели он поднялся высоко, прежде нежели нашло добрые подпоры недоброе начинание».

Началось знаменитое следствие по Дивеевскому делу, которое можно назвать лишь «многострадальным временем» для обители. Блаженный старец о. Серафим перед кончиной много говорил сестрам о будущем суде, который приедет в общину, и Акулине Ивановне Малышевой, комически представляя этих судей.

«Вот, Марьюшка, – говорил старец, – ты не доживешь, а Акулинушка-то у нас и до судов доживет! Ничего, ничего не убойтесь, матушки! До судов доживешь, Акулинушка! Приедут суды к нам, станут судить, а чего судить? Ха, ха, ха! Нет ничего! Вот, Акулинушка, ты тогда мою заповедь себе и запомни, так и скажи: я глупа, я глуха, я слепа!»

Преосвященный Нектарий, видя, что из несправедливого его поступка возникает целое серьезное дело, задался целью найти обвинения против Елисаветы Алексеевны Ушаковой и для этого отправил в Дивеево протоиерея Розова для производства дознания. Такое появление благочинного о. Розова еще более возбудило страсти ослепленных духовно Иоасафовых сестер, и, разумеется, малообразованные и неразвитые эти послушницы в своих вымышленных показаниях перешли границу приличия, здравомыслия и возможности. Что должна была переиспытать дивная начальница их Елисавета Алексеевна, избранная Самой Богоматерью, предсказанная батюшкой о. Серафимом и горячо любимая всеми, кто разумел правду и держался истины, это покажут нам письма митрополита Московского Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода графу А. П. Толстому, митрополиту Петербургскому Исидору, наместнику Троице-Сергиевой лавры архимандриту Антонию и указы Св. Синода. Не будь уже отпечатаны эти документы, долг уважения и приличия заставлял бы умолчать, до какой злобы дошли ученицы Иоасафа в своих ложных вымыслах на Елисавету Алексеевну Ушакову, но теперь летопись обязана включить и показания обвиненной, но допрошенной Иоасафовой стороны ввиду того, что письма митрополита Филарета обнародованы. Требовались ум достопамятного святителя Московского, его сердце, а главное душа, просвещенная Духом Святым, чтобы заглазно обсудить дело, прочувствовать и познать духом истину и властно положить предел козням врага человечества в месте, освященном стопами Самой Богоматери.

Владыка Филарет, митрополит Московский, писал последовательно графу А. П. Толстому и архимандриту Антонию (Мнения и отзывы митр. Филарета, т. 5, ч. 1; письма митр. Филарета арх. Антонию, ч. IV):

1) Графу Толстому om 3 июня 1861 г. (с. 75)

О происходившем в Дивееве и в Алексеевском общежитии ко мне приходят новые сведения, так же как прежние, неожиданные, которым желательно было бы не верить, но трудно не верить по достоверности источников. В Алексеевском преосвященный убеждал старших по начальнице сестер подать голос о преобразовании общежития в монастырь, внушая им, что они имеют на это право. Но они отвечали: наш голос у матушки начальницы. Убеждая их к монашеству, указывал, как вставить клин в рукава нынешней их одежды, чтобы была ряса; хвалил благолепие мантии и проч. Идучи осматривать огороды, велел 500 или 600 сестрам идти вслед за ним, говоря: зачем вам запрещают? Вот и здесь эмансипация и свобода.

Думаю (и со мною согласен мой наместник), ваше сиятельство, доброе дело сделаете, если напишете к преосвященному Нектарию, чтобы он оставил Алексеевских сестер в том устроении послушания, простоты и смирения, в которое они поставлены и в котором утверждены благочестивыми предшественницами, и не принуждал их принять монастырские формы, которые, может быть, не возносят устроение, а только поколеблют старое новыми видами и заботами.

Господь да внушит вам и да устроит вами полезное.

2) Графу Толстому от 19 июня 1861 г. (с. 86)

Из конфиденциального отношения вашего сиятельства, от 14 дня сего июня (№ 3448). полученного мною 18 дня, с прискорбием узнал я, что обстоятельства избрания начальницы в новооткрытый Дивеевский монастырь должны подвергнуться официальному дознанию и что таким образом подвергнется пересмотру действование преосвященного Нектария, о котором я, узнав его по случаю проезда его через Москву, возымел добрую для церковного управления надежду.

Но нельзя отрицать справедливости замечания, сделанного в письме г. Карамзина, что при открывшейся уже неблагоприятной гласности о сем деле оставление его без правильного дознания представилось бы невнимательностью высшего духовного начальства к происходящему в его ведомстве.

Сего требует и самая справедливость, если подлинно 400 сестер, и в числе их первоначальницы сего учреждения и непосредственные ученицы основателя его старца Серафима, довольны своей начальницей и умоляли преосвященного не переменять ее, а переменить ее согласились только 40. А что это так было, о том трудно усомниться, потому что о сем согласно говорят несколько очевидцев. Положим, что некоторые обстоятельства записки г. Мотовилова не внушают к ней доверия, потому что представляют признаки неспокойного духа; но в вышесказанном она согласна с письмом г. Карамзина, которое представляет признаки беспристрастного изложения происшествия и обстоятельств несомнительно известных.

Соглашаюсь с мнением, что дело это не такой степени, чтобы для исследования его нужно было послать архиерея и действительного статского советника, управляющего синодальной канцелярией, притом через сие много увеличилась бы гласность.

Но как на дело сие многие благорасположенные к Дивеевской обители обращают внимание с противоположными воззрениями и желаниями, то со стороны Святейшего Синода требуется особенное внимание, чтобы достоверность и несомненность предполагаемого обследования была обеспечена предварительным распоряжением. И потому нужно, чтобы к назначенному для сего архимандриту присоединено было светское доверенное лицо от Святейшего Синода или от вашего сиятельства.

Что касается до возлагаемого на меня Святейшим Синодом поручения назначить для сего архимандрита, для сего не имею в виду многих кандидатов, частью потому, что некоторые архимандриты крепко привязаны к своим должностям, как, например, к училищным, частью потому, что, по милости Божией, московское духовенство, за немногими исключениями, не склонно к судебным спорам и не представляет многих случаев к образованию делопроизводственной опытности. Полагаю назначить даниловского архимандрита Иакова10, уже не раз исполнявшего подобные поручения правильно и беспристрастно.

Дело по отношению г. министра Императорского двора11 со всеми полученными при нем приложениями при сем возвращаю.

К письму этому приложены были два дополнения:

I. По уважению к сану преосвященного, желательно, чтобы архимандрит-следователь не обращался к нему ни с каким вопросом по делу.

Но может случиться, что впоследствии времени преосвященный представит дело с такими обстоятельствами, по которым следствие окажется неполным или неудовлетворительным.

Посему, не признает ли Святейший Синод нужным в указ преосвященному Нижегородскому включить предписание, чтобы он с ближайшей почтой донес, каким порядком и с какими обстоятельствами происходило открытие Дивеевского монастыря и избрание в оный начальницы?

Вопросы, какие из сего донесения могут родиться и потребовать дознания, могли бы немедленно быть обращены к назначенному следователю.

Июня 19, 1861 г.

II. Конфиденциально

Писанное сего дня к вашему сиятельству нужным почитаю дополнить.

Имев случай приметить, как архимандрит Иаков и г. Алферьев внимательно и согласно действовали по казанскому делу, я пожелал бы соединения их в поручении Дивеевском. Но вот обстоятельство, которое становится решительною к сему преградою. Княжна Аникеева, которая есть главное лицо стороны, по выражению г. Карамзина, фантастической, оказывала некогда попечение о воспитании г. Алферьева; и он называет ее матерью. Это я слышал от других; а то знаю непосредственно из уст его, что он прежде дознания склоняется своим мнением на сторону своей благодетельницы.

Итак, если бы он употреблен был по сему делу, то мог найтись в затруднении пред своей благодетельницей, в случае раскрытия дела, несогласного с ее мыслями, а противоположная сторона имела бы повод наводить сомнение на его беспристрастие.

3) Графу Толстому от 27 июня 1861 г. (с. 94)

Секретно.

Сиятельнейший граф, милостивый государь.

Секретным указом Святейшего Синода от 29 июня сего 1861 года (№ 3) предписано мне назначить архимандрита для обследования обстоятельств избрания настоятельницы в Дивеевском монастыре, вместе с чиновником, по назначению от вашего сиятельства.

Посему долгом поставляю покорнейше просить от вашего сиятельства уведомления, кого благоугодно вам будет для сего назначить и когда назначенный может прибыть в Москву, дабы сообразно с сим мог я дать надлежащее предписание архимандриту.

4) Графу Толстому от 30 июля 1861 г. (с. 106)

Секретно.

Сиятельнейший граф, милостивый государь.

Вследствие секретного указа Святейшего Синода, коим предписано мне назначить архимандрита для обследования обстоятельств избрания настоятельницы в Дивеевском монастыре, вместе с чиновником по назначению от вашего сиятельства, отношением от 7 июля сего года, № 72, я имел честь просить от вашего сиятельства уведомления, кого благоугодно вам будет для сего назначить и когда назначенный может прибыть в Москву, дабы сообразно с сим мог я дать надлежащее предписание архимандриту.

Как ответа на сие мною до сих пор не получено, то нахожу нужным вновь просить о сем ваше сиятельство, дабы указ Святейшего Синода не остался неисполненным.

5) Предписание митрополита Филарета архимандриту Данилова монастыря с наставлением, каким порядком производить ему исследование обстоятельств избрания настоятельницы в Дивеевский монастырь от 2 августа 1861 г. (с. 113)

Члену консистории, Данилова монастыря архимандриту Иакову

Предписание

Во исполнение секретного указа Святейшего Синода, от 29 июня, № 3, назначаетесь вы для приведения в известность обстоятельств избрания настоятельницы в Дивеевский монастырь.

Консистория даст вам список с сего указа.

Сотрудничествовать вам будет член общего присутствия хозяйственного управления при Святейшем Синоде надворный советник Барков.

При сем передаются вам приложения при означенном указе.

1) Отношение г. министра Императорского двора.

2) Записка г. Мотовилова.

3) Письмо г. Карамзина.

4) Записка неизвестного лица.

5) Донесение преосвященного Нектария от 1/12 июня, №4454.

6) Выписка из определения Святейшего Синода от 28 июня, №1408.

Приложения сии должны быть возвращены мне по исполнении поручения.

Подробности вашего действования должны определиться по мере открытия обстоятельств и сведений на месте; но первые правила могут быть следующие:

I. Как нужно спросить сестер, а их много, то прежде всех можно спросить тех шесть, которые первоначально поступили в общежитие при основателе оного отце Серафиме; а потом обратиться к 48 следующим за первыми, как указано в записке г. Карамзина.

II. Спросить надобно:

1) Каким порядком происходило избрание, как подаваемы были голоса, просило ли большинство сестер об оставлении настоящей начальницы?

2) По требованию преосвященного были избраны три кандидатки, кто именно? И как известно, что большинство назначало нынешнюю начальницу, а меньшинство Гликерию, то кем назначено было третье лицо?

3) Кто написал имена и запечатал пакеты для жребия?

4) Когда преосвященный вскрыл пакет и в нем оказалось имя Гликерии, были вскрыты и прочие два пакета для доказательства, что в них были другие имена, не получившие избрания?

5) Засим, вероятно, окажется нужным спросить, кого следовать будет, о ближайших к делу подробностях, указанных в записках.

6) Как большинство, желающее сохранить нынешнюю настоятельницу, не сделало никаких показаний против Гликерии, а опасается через нее видеть на монастыре иеромонаха Иоасафа, который некоторое время распоряжался Дивеевским общежитием, то нужно из письменных документов общежития и из беспристрастных показаний сопоставить сведение, были ли его распоряжения полезны и благотворны для общежития.

7) На случай признается не излишним предварить вас, что немедленно по прибытии на место вы должны обратить внимание на то, исполнен ли указ Святейшего Синода о том, чтобы монастырь остался под управлением нынешней настоятельницы, а не Гликерии, и если бы оказалось, что не исполнен, то вы должны уведомить меня о сем немедленно, не отлагая до конца вашего дела.

8) Для точности не излишне составить три именных реестра сестер:

1) Объявивших желание иметь прежнюю настоятельницу.

2) Параскеву.

3) Гликерию.

Реестры должны быть составлены в присутствии следователя. Умеющие писать могут написать свои имя и сан.

6) Архимандриту Антонию 5 августа 1861 г. (с. 302)

К графу в другой раз писал я о назначении чиновника для Дивеевского дела. Наконец назначен. Между тем третьего дня пришла ко мне Дивеевская казначея, не старых лет, смелого обращения, в изящной одежде, в камилавке под тонким покрывалом. – Откуда? – Из Петербурга. – Для чего там были? – Для начальницы. – Которая у вас начальница? – Новоизбранная. – До сего, говорят, избрали только немногие? – Нет, уже 250; у меня реестр в кармане. – Она пошла было в карман, но я сказал, что мне не нужно видеть реестр; мой долг пожелать благоустройства их обители; – Сим я окончил сношение, потому что чувствовал себя нездоровым, а между тем ждали меня архимандриты по делам.

Св. Синод предписал оставить прежнюю настоятельницу и пострижение отложить до усмотрения: кажется, преосвященный Нектарий распорядился в противность указу.

Призовем молитвы отца Серафима, чтобы из испытания вышло сохранным то, что наипаче достойно сохранения.

7) Архимандриту Антонию 12 августа 1861 г. (с. 303)

Следователи в Дивеево поехали. Но вот что странно: преосвященный Нектарий, не исполнив указа Св. Синода, донес, что назначил от себя следствие, и спрашивал, надобно ли исполнить указ. Св. Синод подтвердил исполнить указ, оставив прежнюю начальницу, и остановить следствие, неуместно начатое, когда Св. Синод назначил следствие от себя. Меня уверяли, в том числе и граф, что немедленно пришлют мне о сем указ, нужный в руководство следователям, но в продолжение недели не получал его. Следователи найдут начальницей Г. Я, впрочем, сказал им, что они должны действовать на основании определения Св. Синода и, следственно, признавать начальницей прежнюю, а не Г. Не подымет ли Г. войну со следователями?

Так ведутся или, вернее, путаются дела.

Мир вам о Господе.

8) Исправляющему должность обер-прокурора князю С. И. Урусову от 14 августа 1861 г. (с. 116)

Секретно.

Сиятельнейший князь, милостивый государь.

4 дня сего августа дано было знать в Петербурге назначенному для исследований о Дивеевском монастыре надворному советнику Баркову, а 5 дня мне, в Москве, что Святейший Синод слушал донесение преосвященного Нижегородского о неисполнении им указа Святейшего Синода и о сделании своего распоряжения, и что я немедленно получу по сему предмету предписание Святейшего Синода, нужное к соображению следователей.

Прошло десять дней; но предписания мною не получено.

Между тем преосвященный Нижегородский от 11 июля писал к вашему сиятельству, что, по секретному дознанию, настоятельница Дивеевская для спасения ее души должна быть удалена из сего монастыря (а это значит, что она подвержена тайным порокам), и в то же время писал, что намерен сделать ее настоятельницей в другой обители. Чтобы понять это противоречие, необходимо признать первое клеветою; ибо нельзя полагать, чтобы преосвященный решился порочную женщину сделать настоятельницей обители. Но теперь идет дело о том, чтобы клевету обратить в истину. По распоряжению преосвященного, благочинный Розов спрашивал настоятельницу Елисавету (которую он в противность указу Святейшего Синода называет бывшею), часто ли бывает у нее Саровский строитель и иеромонах Иаков и часто ли посещал ее келью фельдшер Максимов. (Она отвечала, что строитель бывал у нее два или три раза в год, по нуждам обители, и что фельдшер, честный человек, приглашенный еще предшественницей ее, бывает провожаем в кельи только по нуждам на короткое время.)

Что будет, если синодальные следователи начнут свое следствие, а благочинный Розов тут же будет продолжать свое!

Из сего изволите усмотреть, что такой незаконный ход ведет не к открытию истины, но к позору Саровской и Дивеевской обители и монашества вообще.

Поскольку Святейшему Синоду благоугодно было вести сие дело чрез меня и требовать моего заключения, то я не исполнил бы своей обязанности, если бы не обратил внимания вашего сиятельства на вышеизложенное, дабы впоследствии не сделалось неизбежным заключение, что запутанность дела увеличена медленностью в Святейшем Синоде.

9) Донесение митрополита Филарета Святейшему Синоду по делу об избрании начальницы в Дивеевский монастырь, от 18 августа 1861 г. (с. 118)

Секретно

Очень нужное.

От Данилова монастыря архимандрита Иакова и надворного советника Николая Баркова получил я сведение, что они на место следствия в Дивеев монастырь прибыв в 10 день августа, нашли, что монастырь находится под управлением рясофорной монахини Гликерии, а бывшая настоятельница, Елисавета Ушакова, устранена и остается в числе сестер того же монастыря.

Из сего видно, что преосвященный Нижегородский не оказал повиновения указу Святейшего Синода и что тем причиняется затруднение следователям, которые по силе указа Святейшего Синода должны признавать настоятельницу Елисавету, а встречают на деле не признанную Святейшим Синодом начальницу Гликерию, что запутывает сношения и может отнять свободу сестер в показании истины.

Долгом поставляю донести о сем Святейшему Синоду и испрашивать в разрешение указа.

10) Предписание митрополита Филарета члену Московской духовной консистории архимандриту Иакову, с наставлением по поводу беспорядков в Дивеевском монастыре от 23 августа 1861 г. (с. 121)

При указе Святейшего Синода, от 19 августа, за № 2603, препровождено было к митрополиту Филарету представление преосвященного Нектария, епископа Нижегородского, от 3 того же августа, за № 13, 0 последствиях произведенного священником Розовым исследования о беспорядках в Дивеевском женском монастыре, с предписанием передать сие представление назначенному произвести по сему предмету исследование лицу.

На этом указе митрополит Филарет написал: «Августа 23 препровождается с наставлением».

Затем митрополит Филарет дал такое предписание архимандриту Иакову:

Секретно.

Члену Московской духовной консистории архимандриту Иакову

Во исполнение секретного указа Святейшего Синода, от 19 дня сего августа, № 2603, препровождаю к вам донесение преосвященного Нектария, епископа Нижегородского, от 3 августа, в подлиннике, и предлагаю вам и сотруднику вашему:

I. Истребовать подлинное дело, на котором основано сие донесение.

II. Обратить внимание на то, по чьему доносу начато сие следствие, в чем он состоял.

III. По ссылке ли ответчиц Ушаковой и Ильиной, или по чьей другой ссылке, под присягою, или без присяги, и вообще на законном ли основании спрошены свидетели.

IV. Усмотреть в деле, объявлено ли следствие ответчицам для подписания удовольствия или неудовольствия, и если сего не сделано, то объявить им оное для сего и испросить, не имеют ли сомнения в правильном и беспристрастном производстве следствия.

V. Так как преосвященный Нижегородский полагает продолжать следствие, то и продолжать оное, и взять письменные показания от Саровского строителя и иеромонаха Иакова по тем вопросам, которые до них касаются в донесении преосвященного Нектария.

VI. Обратить внимание на то, лица, сделавшие показания против Ушаковой и Ильиной, принадлежат ли к числу тех сестер, которые избрали Гликерию, или к числу тех, которые не избрали ее.

VII. Как из числа сестер, простирающегося до 500, спрошенными в донесении преосвященного Нижегородского показано только до 68, то продолжить объяснение дела вопрошением и других сестер, особенно старейших по вступлению в обитель, на которых и прежде вам указано было, и тех, которые преимущественно были одобряемы в ведомостях обители, и особенно на которых ссылаются ответчицы.

VIII. Обратить внимание на требование дополнений, сделанное в донесении преосвященного Нижегородского.

IX. Как предполагаемые преосвященным отношения настоятельницы Ушаковой к разным лицам не иначе разуметь можно, как отношениями подозрительными, но это неверно и в отношении к одному лицу, а предполагается разветить подозрительные отношения Ушаковой: 1) к Саровскому строителю, 2) к иеромонаху Иакову, 3) к фельдшеру, 4) к конторщику, 5) к сельскому голове, что совершенно выходит из пределов вероятия, то вопрошения о сем, по возможности, ограничить только лицами, принадлежащими к двум монастырям, и не расширять далее гласности, позорной для обоих монастырей, но основанной, вероятно, на клевете.

X. Впрочем, ход дела даст вам еще указания к законному открытию истины.

XI. Поскольку следствие, производимое вами, доныне происходит о правильном или неправильном избрании настоятельницы, а по донесению преосвященного Нижегородского должно происходить следствие о неблагоповедении Елисаветы Ушаковой и Ефимии Ильиной, и поскольку закон возбраняет в одном деле смешивать две разные материи, то последнее следствие должно производить отдельно от первого, а смотря по надобности, брать из первого в последнее копии с показаний или справки.

XII. Как указом Святейшего Синода, от 2 сего августа, № 2497, преосвященному Нектарию предписано, чтобы он в точности исполнил указ Святейшего Синода, от 29 июня, об оставлении Дивеевской обители под управлением начальствовавшей в общине Елисаветы Ушаковой, а начатое по распоряжению его, преосвященного, следствие о действиях Ушаковой прекратил; то, по получении сего, немедленно доставите вы мне сведение, исполнен ли сей подтвердительный указ Святейшего Синода.

11) Архимандриту Антонию от 23 августа 1861 г. (с. 304)

По Дивеевскому делу долго медлили в Петербурге, как будто давая время преосвященному Нектарию испортить оное, в чем и успел довольно. Представил часть следствия, видно спеша не опоздать, и полагает продолжать оное. Вот часть оного: он доискивается неблаговременных посещений в келье У. и требует дальнейшего разыскания подозрительных отношений ее 1) к Саровскому строителю, 2) к иеромонаху Иакову, 3) к фельдшеру, 4) к конторщику, 5) к сельскому голове и не хочет видеть, что нелепость подозрений сама собою опровергает их. Худые показания делает Васса, бывшая келейница У. Слово: бывшая, вероятно, значит отставленная за что-нибудь худое. И ее берут в свидетельницы. Дело запутано, и немало будет труда распутать оное.

12) Святейшему Синоду от 16 сентября 1861 г. (с. 134)

Секретно.

а) Указом Святейшего Синода, от 24 июня, предписано было преосвященному Нектарию, епископу Нижегородскому, оставить Дивеевский монастырь под управлением начальствовавшей в Дивеевской общине Елисаветы. Сие не исполнено.

Указом Святейшего Синода, от 2 августа, подтверждено исполнить сие. И сей подтвердительный указ Святейшего Синода остается без исполнения, как видно из доставленного мне производителями назначенного Святейшим Синодом следствия, архимандритом Иаковом и надворным советником Барковым, официального сведения, от 6 дня сего сентября (№ 4), прилагаемого при сем в подлиннике.

Чтя законность и достоинство Святейшего Синода, опасаясь затруднения для следователей, запутанности следствия и действия вредного примера, не могу не донести о вышеизложенном Святейшему Синоду.

К сему приложено донесение следователей такого содержания:

а) Во исполнение XII пункта секретного предписания вашего высокопреосвященства, от 23 августа, № 89, на имя первого из нас, которое получено нами 5 сентября, в семь часов вечера, долг имеем покорнейше донести вашему высокопреосвященству, что подтвердительный указ Святейшего Синода преосвященному Нижегородскому Нектарию, от 2 августа, № 2497, об оставлении Дивеевской обители под управлением начальствовавшей в общине Елисаветы Ушаковой, до сего 6 сентября не приведен в исполнение.

б) Симбирский совестный судья г. Мотовилов обратился ко мне с письмом от 4 сего сентября, о том, что госпожи Шубина и Копьева, угрозами и прещением новеньких сестер Дивеевского монастыря записав, вовлекли в принужденно насильственную подписку под насильственно поставленную новую начальницу Лукерью, и пр.

Приняв в соображение, что по записке Мотовилова начато Святейшим Синодом дело и назначено следствие об избрании настоятельницы Дивеевского монастыря, долгом поставляю письмо г. Мотовилова представить Святейшему Синоду в подлиннике.

13) Святейшему Синоду от 29 сентября 1861 г.

Секретно.

От назначенных Святейшим Синодом следователей по делу Дивеевского монастыря имею, от 19 сентября, новое сведение, что и третий подтвердительный указ Святейшего Синода, от 23 августа, об оставлении начальницею сего монастыря Елисаветы Ушаковой в исполнение не приведен. Обителью распоряжается предназначаемая в игумении Гликерия и в ее духе новоизбранная казначея и благочинная. Призываемые свидетелями для вопрошения «страха ради могут показывать, изменяя истине, подобно тому, как прежде еще приезда их в обитель некоторые из стариц и сестер подписывались на изготовленном реестре, носимом по кельям казначеею, о желании иметь игумениею Гликерию, а в приезд их отозвались, что они подписывались страха ради, видя ее начальницей, но не желая иметь ее начальницей. Большинство же столько имели духа, что не подписались».

Чтя законность и достоинство Святейшего Синода, при очевидной опасности, что дело запутано будет неверными показаниями, вследствие преобладающего влияния незаконной начальницы, не могу не донести о сем Святейшему Синоду.

14) Графу Толстому от 29 сентября 1861 г. (с. 143)

По известному делу Дивеевского монастыря и третий указ Святейшего Синода остается, без исполнения. Сведение сие имею от 19 сентября, то есть через 27 дней издания указа. Было время исполнить. Очевидно, что не хотят. Не слыхивал я подобного резкого противления Святейшему Синоду.

Доношу Святейшему Синоду о неисполнении троекратного предписания. Благоволите и вы обратить внимание на охранение достоинства Святейшего Синода и на поддержание дисциплины в церковном управлении в такое время, когда неповиновение повсюду распространяется и усиливается. Рече Господь: аще свет, иже в тебе, тма, то тма кольми. Если в духовном ведомстве разрушится повиновение, это будет горше, нежели в светском.

По молитвам о. Серафима, Господь да внушит полезное Святейшему Синоду, и вам, и преосвященному Нектарию.

15) Архимандриту Антонию от 7 октября 1861 г.(с. 310)

Дело Дивеевское, кажется, обращается на лучший путь.

Я написал к преосвященному Нектарию, как полагал, с малою, впрочем, надеждою, которая по отправлении письма еще уменьшилась. Я узнал, что преосвященный смотрит на брошенный им жребий, как на волю Божию, и потому ставит свое дело выше решения Св. Синода. Не зная сего мнения, я и написал против него; а говорил только против незаконности и неповиновения. В Петербурге сказалась наклонность употребить строгую меру. Тогда я, доставлявший прежде только сведения, без решительного мнения, решился предложить, и предложил, меру более скромную, именно: изъять впредь до усмотрения Дивеевский монастырь из ведомства преосвященного Нектария и поручить ведомству соседнего архиерея, дабы таким образом привести дело в порядок, а преосвященному Нектарию сделать через первенствующего члена Синода вразумление и увещание. Не знаю, примут ли сие, не передавайте сего ничьему любопытству.

16) Архимандриту Антонию от 24 октября 1861 г. (с. 313)

Прочитайте два письма, при сем прилагаемые, и возвратите мне. Что во втором отмечено карандашом, то буквально обращено Св. Синодом в резолюцию указа его. Но странная судьба Дивеевского монастыря! Вчера я послал следователям сей указ, а сего дня получил от них известие, что они кончили дело и возвращаются. Следственно, дело все произведено под властью новой незаконной начальницы. Молитвы отца Серафима да устроят полезное обители.

17) Архимандриту Антонию от 30 октября 1861 г. (с. 313)

Возвратились Дивеевские следователи. Истина открылась достаточно, несмотря на то, что незаконная начальница затрудняла следователей и поставила при них свою поверенную, чтобы не допускать к ним сестер, а призываемых подговаривать. Но вот что требует предосторожности от новых неприятностей. О казначее, которая была при начальнице Елисавете, и в деле, и кроме дела есть показания, которые подвергают сомнению ее нравственное достоинство; а между тем Елисавета сильно к ней расположена, чему некоторые сестры дивятся. Если можно, не бесполезно было бы предостеречь Елисавету, чтобы она прежнюю казначею (кажется, Г.) не брала вновь в казначеи и не принимала ее в особенную к себе близость.

Нынешняя казначея, поставленная вместе с Г., говорят, прежде чуждалась партий и уже в новой своей должности прилепилась к Г. Может быть, она не сделала бы затруднения, если бы осталась в должности и при Елисавете. Или же пусть бы избрали в казначеи ни бывшую, ни нынешнюю, а совсем новую, пользующуюся добрым мнением в обществе.

Преосвященный Нектарий, говорят, частью признает, что погрешил, частью продолжает утверждать Божественность своего жребия.

18) Митрополиту Исидору от 1 ноября 1861 г.

(Письма митр. Филарета, ч. 1, с. 25)

Полагаю нужным, чтобы вы вскоре получили последние сведения о Дивеевском монастыре.

Следователи возвратились и занимаются составлением из дела донесения.

Неправильное избрание Гликерии подтвердилось. Иоасаф открылся самым нелепым человеком. В обществе сестер простых и скромных он постепенно собрал себе партию, главою которой теперь Гликерия, и произвел разделения и смуты. Это, между прочим, ясно из показания старого и почтенного местного священника.

Родственник Иоасафа жил близ монастыря, соблазнил одну сестру монастыря, она была изгнана и не допускаема в обитель, но теперь, при Гликерии, ходит в монастырь, живя в соседстве.

После избрания Гликерии одна живущая в Дивееве и уважаемая юродивая при народе ударила преосвященного Нектария в щеку.

Но преосвященный Нектарий пишет ко мне и просит моего ходатайства, чтобы сделанные им распоряжения были утверждены. Следственно, он не убедился в своих ошибках: и если получит опять Дивеевский монастырь в управление, то воцарит в нем Иоасафовы нелепости.

Таким образом, мысль, которую ваше высокопреосвященство изъявили, чтобы дать преосвященному Нектарию иную епархию, оказывается весьма убедительною.

19) Архимандриту Антонию от 4 ноября 1861 г. (с. 315)

Преосвященный Нектарий, после моих писем, после представленных ему рассуждений о жребии, после замечания в указе Св. Синода о неправильности употребленного им жребия, после открытий, сделанных следователями, несмотря ни на что, пишет ко мне, чтобы я споспешествовал утверждению сделанных им распоряжений. Не могу понять, как находит он правильным такое свое требование.

20) Святейшему Синоду от 24 ноября 1861 г. (с. 171)

Указом Святейшего Синода, от 15 октября 1861 г., за № 3250, поручено было митрополиту Филарету предписать следователям, чтобы они, в случае надобности относиться к начальнице Дивеевского монастыря, относились к Елисавете, а не к Гликерии, и указ о сем Синода также объявить монастырю.

На сем указе митрополит Филарет написал собственноручно:

«Октября 22. Следователям для них собственно послать полный список с сего указа; а относительно объявления монастырю в особом предписании выписать из сего указа только то, что к сведению монастыря нужно».

Затем митрополит Филарет вследствие сего указа доносил Святейшему Синоду, от 24 ноября 1861 года, следующее:

Указом Святейшего Синода от 15 октября, № 3250, предписано мне, между прочим, чтобы производители следствия по Дивеевскому монастырю объявили означенный указ Святейшего Синода об оставлении прежней начальницы Елисаветы в сей должности. Но они отправились в обратный путь, прежде нежели достигло до них предписание о сем. От прибывших в Москву из Саровской пустыни сделалось известным, что и со стороны преосвященного Тамбовского вышеозначенный указ Святейшего Синода в первых числах сего ноября не был еще объявлен, что неправильно назначенная начальница монастыря Гликерия выехала из него и кто начальствует в нем – неизвестно.

21) Архимандриту Антонию от 29 ноября 1861 г.

В Дивееве едва ли и теперь знают, кто начальница. Г., конечно, узнав решение Св. Синода, уехала: а указ Св. Синода не объявлен, потому что посланный от меня не застал следователей на месте; а почему не спешит преосвященный Феофан – неизвестно.

Мирствуйте о Господе и помолитесь о мне.

22) Мнение митрополита Филарета по делу о беспорядках в Дивеевском женском монастыре (с. 187) (1861 г., 27 декабря)

Секретно.

Секретным указом Святейшего Синода, от 29 июня сего 1861 года (№ 3), предписано, чтобы для приведения в достоверную известность обстоятельств, сопровождавших избрание настоятельницы в Дивеевский монастырь Гликерии, произведено было обследование по Высочайшему повелению сообщенных сведений и донесения преосвященного Нектария, епископа Нижегородского, по сему предмету (для чего назначены Даниловский архимандрит Иаков и надворный советник Барков), и чтобы исполнительное донесение Святейшему Синоду представлено было через меня, с моим мнением.

Таковое донесение с делом на 245 листах и с описью дела при сем Святейшему Синоду представляю.

Обстоятельное изложение произведенного дела Святейший Синод изволит найти в представляемом донесении.

Посему обязанностью моею остается изложить мое мнение, с указанием обстоятельств дела и соображений, которые составляют основание моего мнения и делают его необходимым.

I. Избрание в начальницу Гликерии надлежит признать неправильным и не подлежащим утверждению, по следующим соображениям.

1) Уже Святейшим Синодом усмотрено и в указе 15 октября признано, что буквальный смысл указа Святейшего Синода не представлял основания к избранию, вместо Ушаковой, новой настоятельницы, тем более что епархиальное начальство в декабре 1860 года о переименовании общины в монастырь ходатайствовало, – по уважению к внутреннему и внешнему благоустройству общины под управлением Ушаковой, – что и в случае надобности избрания новой настоятельницы избрание ее, по силе указа Святейшего Синода, принадлежит обществу сестер; но преосвященный произвел сие своим личным настоятельным действованием, он не уважил мнения большинства сестер и неправильно употребил жребий.

2) Ксения Ильина, одна из сестер, при начале общины под руководством старца Серафима вступившая в оную, по ведомостям за 1858, 1859 и 1860 свидетельствованная поведения весьма хорошего, показала ход избрания настоятельницы в следующем виде. Пред литургией в церкви преосвященный сказал: надо избрать начальницу. Сестры не отвечали. После обеда к больнице собралось их около ста, и 20 упали в ноги ключарю, чтобы просил преосвященного оставить начальницею Елисавету, а по выходе преосвященного из больницы все упали ему в ноги с тою же просьбой. После всенощной в трапезе преосвященный велел сестрам, которые были на стороне Лукерьи, становиться вперед к образам, а прочим двинуться назад. (Размещение сие знаменательно, оно выражало предпочтение Лукерьиных и желание привлечь на сию сторону прочих, которым выражено неблаговоление отсылкою их назад.) Приверженные к Елисавете на коленях, со слезами просили преосвященного оставить ее начальницей; преосвященный сказал: «Я ее не оставлю; избирайте три лица; а если вы не изберете, я, кроме Елисаветы и Лукерьи, изберу сам третье лицо из среды Лукерьи Васильевны; и если жребий вынется на Лукерью Васильевну, а вы не будете ей повиноваться, то я вас вышлю вон». Мы сказали: «Нас 400». Он на это сказал: «И 400 вышлю». Таким образом, преосвященный отвергает большинство, – не в порядке; входит сам в избрание, желая сам назначить кандидатку, и притом непременно из партии меньшинства. Избрание в отношении к сестрам не свободное, а со стороны преосвященного не беспристрастное; и следственно по справедливости не подлежащее утверждению.

3) Евдокия Ефремова, также одна из первоначальных сестер обители, поведения за 1858 и 1859 очень хорошего, а за 1860 хорошего, также показала, что преосвященный не желающим Лукерьи угрожал изгнанием, и присовокупила: «Я, Евдокия, стоя пред ним со слезами, говорила ему: святый Владыко, пощади нас, Иоасаф гонит нас 30 лет; и ты гонишь нас; нам Лукерьи не нужно. Преосвященный отвечал: «Иоасаф добрый человек», а я продолжала: «Я, батюшка, живу 60 лет в обители, и мне уже осьмой десяток; старших нас шесть сестер, на нас обитель завел о. Серафим, мы с ним трудились, ему служили». Архиерей сказал: «Что мне до того, что тебе 70 лет; вы мне не нужны; у меня и молодая будет начальницей». Сестры плакали и рыдали».

4) Прасковья Ивановна Пашина (поведения очень хорошего) показала: в трапезе брат преосвященного сказал: избранницы, проходите вперед. Прошло вперед, может быть, человек 80, а 400 человек остались назади. Это желающие Елисавету.

5) Ксения Ивановна Муникова (за два года поведения очень хорошего и за один хорошего) и согласно с нею несколько сестер показали, что по выходе преосвященного из больницы человек сто или полтораста со слезами поклонились ему в ноги и просили оставить Елисавету. А Варвара Абрамова показала, что она и другие, человек 20, приходили к преосвященному в гостиницу с объявлением, что избирают Лукерью. Вот сторона Лукерьи сама объявляет свое слабое меньшинство пред вышепоказанным числом.

6) Прасковья Павловна Ерофеева сама о себе свидетельствует, что только 15 человек просили преосвященного ввести ее в жребий. И, несмотря на сие ничтожное меньшинство, она введена в жребий.

7) Глафира Семеновна Маккавеева показала, что написала письмо к преосвященному и подала по прибытии его в монастырь от 30 сестер, но за одною своею подписью, об избрании Лукерьи. 25 согласных на сие письмо она наименовала. Из них, по ведомости за 1858 год, только 4 показаны поведения хорошего, 3 изрядного, одна неизвестного по новости, 17 неблагонадежного, и сама Глафира своевольного. Вот какие люди избирали Гликерию! И следственно, вот какие люди, одолжив Гликерию своим избранием, имели бы преимущественное влияние в общине!

8) Ефросиния Васильева, обстоятельно рассказывая об избрании в главных чертах согласно с тем, что показано выше под числом 2, говорит, между прочим, что избирающих Гликерию было не более 40, а все прочие были на стороне Елисаветы, что желавших выказать достоинства Елисаветы преосвященный не выслушал; что избрание Гликерии в начальницу всеми понято как покорение Иоасафу; что жребий считают невероятным, потому что не было слухов, при ком он писан. В самом деле, преосвященный не употребил достаточной предосторожности против сомнения. Сам написав и запечатав жребий и положив на блюдо в известном ему порядке, он мог взять тот, который желал; и под видом жребия исполнил свою волю.

9) О числе избиравших Гликерию показали принадлежащие к ее стороне: две – кажется, больше, чем на Елисаветиной стороне, 8 – меньшая часть, 1 – гораздо менее, 1 – в половину, 1 – по равной части, 1 – до 150, 9 – до 100 и более, 1–50 или 100, 2 – 70. Таким образом, партия Гликерии сама признает более или менее слабое меньшинство голосов в пользу Гликерии, кроме двух догадочно приписывающих Гликерии большинство голосов, что, очевидно, опровергается собственной их партией.

Находящиеся на стороне Елисаветы о числе голосов в пользу Гликерии показали: 6 – меньше, нежели на стороне Ушаковой, 4 – 40 или 50, 1 – слишком 40, 1 – быть может 8о, 21 – 40. Очевидно преобладает число 40.

10) Следователи, кроме спросов, составили еще избирательные списки. В список избирающих Елисавету записалось 293. B список избирающих Гликерию – 104, избирающих Параскеву – 2. Осталось нейтральных и не вписавшихся по болезни или отлучке 63. Избирающих Елисавету и здесь втрое больше. Но если принять в рассуждение, что от стороны Елисаветы многие отвлечены уже после избрания Гликерии начальническим усилием ее и партии ее, «на что есть в деле доказательства», то остается неопровержимым, что при первоначальном избрании на стороне Гликерии было только около 40 сестер, и следственно на стороне Елисаветы вдесятеро более, и на сей стороне старейшие и достойнейшие сестры.

11) Доказательством усиленного отвлечения сестер от стороны Елисаветы к стороне начальствующей уже Гликерии служит показание благочинной Ерофеевой, что Гликерия послала ее и Глафиру, начинательницу, действовать в пользу Гликерии, по кельям, и они собрали подписку 230 сестер. Но при следствии объявили из них: 40 – что подписались страха ради; 23 – что их записали без их согласия, и сей подлог обличается тем, что некоторые из них, сами умея писать, записаны как неумеющие. В сей список записаны 12 бывших во время подписи в отсутствии, 1 – выбывшая из обители еще в Великий пост, 1 – малоумная, 1 – повредившаяся в рассудке. Ясно, что сей список не заслуживает доверия и должен быть отвержен как незаконный. Он доказывает только то, что управление Гликерии неправдиво и притеснительно.

12) Монастырский духовник, священник Садовский, показал, что на сторону Гликерии отошло человек около 50, а около 200 единогласно упрашивали преосвященного об Елисавете, как достойной. Священник Феликсов – что малая часть сестер желала Гликерию. Священник Софийский – что на сторону Гликерии отошло не более 40 человек. Две посторонние свидетельницы под присягой – что на сторону Гликерии отделилась четвертая часть.

13) 10 сестер показали, что во время избрания в трапезе третьего лица никто не называл. Брат преосвященного показал, что преосвященный сам написал жребий для избрания. Новое доказательство неправильности введения в жребий Параскевы и неправильности самого жребия.

14) Одним способом можно было бы объяснить усиленное деиствование преосвященного Нижегородского для устранения Елисаветы, если бы предположить, что он каким-либо образом дознал ее недостоинство; но сей мысли нельзя допустить, потому что он в то же время предлагал ей быть начальницей Давидовой общины. Сие подтверждают г. Мотовилов, княжна Енгалычева, благочинный архимандрит Иоаким, Печерский наместник, и сам преосвященный. Нельзя предположить, чтобы он недостойной и порочной женщине предложил быть настоятельницей обители.

II. Г-н Мотовилов, приписывая преосвященному очень строгое обращение во время избрания, писал, что он пихал ногами лежащих пред ним сестер.

Некоторые сестры показали, что он, проходя между ними, задевал некоторых ногой.

Обстоятельство сие, как следствие тесноты, может быть оставлено без внимания.

III. Г-н Мотовилов писал, что преосвященный назнаменовал к изгнанию Устинью Иванову за то, что она после обедни сказала ему: «Грех вам, батюшка, обижать нас».

Устинья призналась, что сказала ему: «Батюшка Серафим нас собрал, а вы будете разгонять; Бог вас накажет», и показала, что она трижды просила простить ее и не исключать из обители, из которой не выходить дал ей заповедь отец Серафим; но преосвященный выслал ее в Ардатовский монастырь, где она уже и находится три месяца (теперь уже шесть месяцев).

Устинья – одна из старейших сестер обители Дивеевской. Она некогда избрана была в начальницы; но не утверждена потому, что писать не умеет. Ардатовская начальница одобряет ее как прилежную к молитве и церковному богослужению.

Преосвященный Нектарий не оскорбил бы своего сана, если бы поставил себя выше оскорбления грубою простотою старухи. Но если и надлежало наказать ее, довольно шестимесячного изгнания, и время возвратить ее туда, откуда не исходить заповедал ей отец Серафим.

IV. Поскольку вместе с запиской г. Мотовилова о Дивеевских происшествиях приложено было также к следствию письмо г. Карамзина, то необходимо было дознание и о предметах сего письма, имеющих важное значение в настоящем деле и в судьбе Дивеевского монастыря. Г-н Карамзин писал: мифическая община (так называет он партию Иоасафа и Гликерии) затеяла строить какой-то скит, цели и пользы которого в действительной общине никто не знает.

Начальница общины, что ныне монастырь, Елисавета показала следователям, что иеромонах Иоасаф имел намерение в 3 верстах от сей обители, к стороне Саровской пустыни, в 2 верстах от деревни построить скит, с тем чтобы по подобию Антония и Феодосия Печерских и здесь была обитель отца Серафима, и своя обитель ученика его, то есть Иоасафа, о 12 врат, подобно небесной скинии. Там в 1850 году выстроена была келья для благочинной Татьяны Буржумовой, у которой Иоасаф в обители имел пребывание, но начальница Ладыженская признала сию келью неполезною и сломала.

Из сего видно, что предприятие скита исполнено странностей и несообразностей. Иоасаф некстати сравнивает себя с преподобными Печерскими, до которых он, конечно, не дорос и которые не строили двух женских обителей. Строить скит еще ближе Дивеевского монастыря к Саровскому неудобно в предосторожность от нареканий. Строить обитель о 12 вратах по подобию скинии небесной есть мечта, выходящая из пределов здравомыслия. Темное начало скита представляется и в том, что Иоасаф пребывал в обители у благочинной Татьяны; потом для сей Татьяны построил в пустом месте келью и потом на сем месте хочет строить скит.

Это начало скита становится еще более темным по принятии в соображение выписки из журнала следователя, исправника Бетлинга, 18 ноября 1861 года.

Надлежит признать справедливым мнение Саровского строителя, что благомыслящие видят совершенную бесполезность устройства скита и что он мог бы послужить причиной расстройства Дивеевской обители.

V. Г-н Карамзин писал о Дивеевской общине, что ныне монастырь: всех сестер теперь до 500. В бедности, посте и молитве живут они, мало известные миру, под руководством любимой, всеми уважаемой начальницы, духовника старого, почтенного, всеми ими любимого. Удалось одному монаху создать какую-то фантастическую мифическую Дивеевскую общину. Много я о нем расспрашивал, и ни единого не встретил человека, который бы замолвил о нем доброе слово. Но в мифической Дивеевской общине, им сочиненной, этот монах святой человек, любимый ученик Серафима, поставленный им самим покровителем общины. Одно время он как-то обошел и действительную общину, много у них распоряжался, мутил и, наконец, был изгнан оттуда, оставив в массе сестер самое тяжелое воспоминание и замарав в общем мнении мирян всю общину. С тех пор Иоасаф, насильственно отлученный от действительной общины, которая без него обрела опять мир и тишину при большой бедности, перенес весь запас своих лжей и интриг на мифическую общину.

Следователями о иеромонахе Иоасафе и об отношениях его к Дивеевской обители открыто следующее:

1) В 1844 году, вследствие просьбы Дивеевских (сестер) иметь духовником Иоанна (что ныне иеромонах Иоасаф) и указа Святейшего Синода, преосвященный Нижегородский Иоанн12 отклонял сие, представляя, между прочим, молодость рясофорного послушника Иоанна, но полагал допустить его содействие обители по внешней хозяйственной части.

2) Преосвященный Тамбовский Николай13 также не желал допустить духовничества Иоанна, которого в Саровской обители и пострижения достойным не признавали и свидетельствован он был поведения своевольного.

3) В 1846 году благочинный монастырей доносил консистории, что в Дивеевской общине по постройкам распоряжается Саровский послушник Иоанн без участия больной начальницы, что Иоанном сломан деревянный корпус и другой, очень прочный, назначен к сломке, что старшие сестры жаловались на неудовлетворение их некоторыми потребностями, между прочим, потому что откладывались до приезда Иоанна, при чем объявили, что не просили Иоанна в духовники, хотя, впрочем, на сие возражала казначея Юлия (принадлежавшая к партии Иоасафа).

4) В марте 1850 года от имени больной и бездейственной начальницы Кочеуловой, рукою зятя Иоасафа написано прошение к преосвященному Иакову14, чтобы иеромонаха Иоасафа утвердить духовником, благочинным и строителем храма. Прошение сие оставлено без последствий; но оно доказывает, что не общество доверяло Иоасафу, а он сам старался уполномочить себя.

5) В том же году происходило тяжкое, известное и Святейшему Синоду, дело о Дивеевской послушнице Фоминой.

Вследствие прошения Фоминой г. гражданский губернатор просил преосвященного Иустина15 удалить Иоасафа из Дивеевской обители, что преосвященным и исполнено.

6) Из дознания протоиерея Милорадовского в 1856 году и из резолюций преосвященного Иеремии16 видно, что Иоасаф чрезмерно растянул ограду Дивеевской обители, несправедливо ссылаясь на предание о. Серафима и на план, якобы утвержденный преосвященным Иаковом. Ограду полагалось растянуть на несколько верст. Некоторым сестрам в трапезу и в церковь понадобилось бы пройти около версты. Предприятие сколько самоличное, столько же и нерассудительное.

7) В марте 1851 года отрешенный от Дивеевской обители иеромонах Иоасаф, как доносила начальница Ладыженская, без ведома начальства приехал в Дивеево. Начальница не пустила его в монастырь и запретила сестрам выходить к нему в гостиницу. Сие нарушили две: Глафира и сестра Иоасафа.

8) В 1858 году, как видно из объяснения начальницы Ладыженской, Иоасаф присылал в обитель офицера Назимова, который с купчихой Таракановой усиливался войти в церковь, но не был допущен. Он проклинал общину и начальницу за устранение Иоасафа. На другой день офицер перелез через ограду, вошел в церковь, заставил сестер прикладываться к принесенному им образу, причем возобновил свои ругательства.

9) В 1857 году начальница Ладыженская искала с Иоасафа денег за проданные книги, напечатанные в пользу общины, и билета в 3000 р. с, пожертвованного г. Поповым на ограду. Иоасаф книги и деньги за них объявил своей собственностью, а о билете сказал, что Попов, умерший, переменил намерение и билет отдал его приказчику. Это, конечно, не показывает в Иоасафе благотворителя обители,

10) Из списка зданий видно, что Иоасаф многие здания строил, ломал, переносил по безотчетному произволу, и один жилой корпус сломал за то, что построен без его спроса.

11) Для объяснения отношения Иоасафа к обители Ушакова ссылалась особенно на священника Садовского, служащего при обители более 30 лет, пользовавшегося одобрением и доверием преосвященных Иакова, Иеремии и Антония17. Его показание достойно быть вполне выслушано. Вот главное его содержание. Иоасаф о. Серафимом духовно напитанных, отличавшихся монашескими добродетелями, презирал и уничижал; младшим оказывал особенное покровительство; подавал повод к неповиновению, требовал себе повиновения более, чем начальнице; приверженных к себе сестер помалу отделял от начальницы и прочих, отчего при Екатерине Ладыженской и Елисавете Ушаковой произошло возмущение сестер против начальницы. По нескольку месяцев сряду жил в одном корпусе с благочинной Татьяной и прочими сестрами, коих было до 15. Стоял на клиросе между сестрами. На работы ходил, окруженный толпой сестер. Разрешение от преосвященного на пребывание ему в обители испрашиваемо было приверженными к нему посредством прошений на бланках, подписанных начальницей Кочеуловой. От имени начальницы и старших сестер, без ведома их, подаваемы были прошения об определении Иоасафа в попечителя и духовника. Насильно посылали сестер исповедоваться у Иоасафа.

12) Примечательно сказанное следователям первоначальницей Ардатовского монастыря, восьмидесятилетнею старицей Евдокией: по учению Иоасафа и ложь во спасение; лжет на о. Серафима и Дивеевских научил лгать. Уверял, будто бы батюшка возложил на него попечение о трех общинах: Дивеевской, Ардатовской и Зеленогорской. Это ложно. Иоасафа я не допустила мешаться в наши дела, и обитель наша, за молитвы о. Серафима, утешилась. И в Дивееве, если бы не мешал Иоасаф, давно бы устроилось и жили бы сестры спокойно, благодаря Бога и о. Серафима.

Что Иоасаф об о. Серафиме не всегда правду говорил, сие можно усмотреть из разноречий в разных его изданиях жития о. Серафима. Отзыв о сем почитателя о. Серафима, г. Бетлинга, достойный прочтения, в конце прилагаем при сем под буквою А18.

Из всего здесь изложенного необходимо заключить, что отношения Иоасафа к Дивеевской обители вредны в отношении к ее миру, благочинию, хозяйству и к духовному устроению сестер19, и потому нужно пресечь оные совершенно и обратить на него бдительное внимание там, где он ныне служит.

VI. За сим необходимо следует вопрос: как умиротворить разделенную обитель? Без сомнения, надобно преимущественно поддерживать ту сторону, которая представляет сильное большинство и к которой принадлежат первоначальные ученицы о. Серафима, и привести ее в безопасность от меньшей партии, к которой принадлежит много не одобренных в поведении и неодобрительными оказавшихся по настоящему делу.

Посему нужно удалить из обители благочинную Прасковью Павловну Ерофееву, которая принуждением и страхом составляла по кельям список избирающих Гликерию и внесла в него отсутствующих и безумных.

Глафиру Семеновну Маккавееву, писавшую к преосвященному письмо о Гликерии и сделавшуюся предводительницей ее партии.

Лукерью Васильевну Занятову, как сделавшуюся главным камнем претыкания и соблазна в обители.

VII. Наконец, предусмотрительности Святейшего Синода предлежать будет найти исход из следующих затруднений.

Дивеевскому монастырю неудобно оставаться долго в ведении Тамбовского преосвященного, а тем менее быть причислену совсем к Тамбовской епархии. Пределы епархий должны быть тверды. Притом гораздо полезнее, чтобы два монастыря, мужской и женский, недалеко отстоящие один от другого, надзираемы были двумя епископами двух епархий, дабы тем более удовлетворительна была верность надзора, в предосторожность от нареканий, к несчастию уже возникших, хотя и неосновательно, как видно будет из другого дела о Дивеевском монастыре. Но обстоятельства сих дел показывают, что преосвященный Нижегородский сам предубежден в пользу партии Иоасафа и Гликерии и с необыкновенным напряжением поддерживает оную, и неправильно употребленный жребий для избрания Гликерии, кажется, доныне почитает делом Провидения. Посему трудно ожидать, чтобы он изменил свое воззрение и направление, которого нельзя согласить с миром и благоустройством Дивеевской обители.

23) Графу Толстому от 28 декабря 1861 г. (с. 202)

Конфиденциально.

Отправляя в Святейший Синод следствие об избрании в начальницы Дивеевского монастыря Гликерии, нахожу нужным обратиться к вашему высокопревосходительству с некоторыми дополнительными сведениями, относящимися к сему делу. Сведения сии неудобно было внести в дело, во-первых, потому, что они собраны одним архимандритом Иаковом отдельно от другого следователя и не официально; во-вторых, потому что некоторые сведения о иеромонахе Иоасафе слишком неблагообразны, и гласность их подвергала бы монашеское звание глумлениям, к которым ныне многие расположены. Некоторые Дивеевские сестры архимандриту, как духовному лицу, открывали такие обстоятельства, о которых не хотели говорить при другом следователе или лице светском.

Посему препровождаю на усмотрение ваше следующие бумаги:

1) Донесение архимандрита Иакова от 17 ноября.

2) Выписку из сказания жизни старца Серафима, с замечаниями архимандрита Иакова.

3) О иеромонахе Иоасафе.

4) Секретнейшую записку о иеромонахе Иоасафе.

Что касается до упоминаемой в донесении записки г. Бетлинга, она приложена к моему донесению в Святейший Синод.

Секретнейшую записку нужно иметь в виду, чтобы знать, с какой осторожностью надобно смотреть на иеромонаха Иоасафа.

24) Донесение Святейшему Синоду митрополита Филарета с заключением его по рапорту епископа Нектария о поведении начальницы Дивеевского монастыря Елисаветы Ушаковой, от 30 декабря 1861 г. (с. 203)

Секретным указом Святейшего Синода, от 19 дня августа сего 1861 года, № 2665, предписано мне донесение преосвященного Нектария, епископа Нижегородского, касательно Дивеевского монастыря, или, точнее, о поведении начальницы его Елисаветы Ушаковой, передать для производства исследования назначенным уже прежде следователям.

Исполняя сие предписание, я предложил следователям, чтобы сие дело, как имеющее особый предмет, произведено было отдельно от прежде назначенного следствия об избрании начальницы.

13 дня сего декабря следователи представили мне при своем донесении представляемое при сем следственное дело, на 145 листах.

Епархиальное дело началось рапортом эконома архиерейского дома, иеромонаха Феодосия. 5 пунктов доноса все падали на начальницу Елисавету. В доносе не наименовано ни одно лицо, от которого доноситель получил сведения: и таким образом скрыты изветчики, от которых надлежало бы требовать доказательства доноса, и сбережены для того, чтобы изветчики могли превратиться в свидетелей.

Донос от 29 марта до 19 мая оставался без действия. Из того, что в сей самый день преосвященный Нектарий предлагал Елисавете быть начальницей в другой обители, следовало бы заключать, что он почитал донос не заслуживающим уважения. Но в сей самый день преосвященный поручил ключарю произвести по оному дознание. Если же сие распоряжение принять за признак, что преосвященный находил донос уважительным, то непонятно, как он в тот же день допустил Елисавету в число кандидаток для избрания в начальницы по жребию, а не отложил избрания, доколе объяснилось бы, справедлив или ложен донос.

В рапорте ключаря, от 31 мая, повторены те же статьи доноса, сказано, что одни сестры подтверждают донос, а другие не подтверждают; но опять ни одна из них не названа по имени, и замечено, что в пристрастных свидетельствах неспокойных в то время сестер трудно было найти правду.

Таким образом, дознание было так же явно неосновательно, как и предшествовавший донос, однако преосвященный предписал благочинному Розову произвесть по ним строжайшее и подробное исследование.

Доноситель простирал позор от Дивеевской начальницы Елисаветы до Саровского настоятеля Серафима. В исследовании священника Розова Елисавета отвечала, что строитель посещал Дивеевскую обитель раза два или три в год, по ее приглашению, по нуждам обители, также и иеромонах Иаков не более двух раз; что Саровскую обитель она посещала не более трех раз в год для поклонения гробу старца Серафима и по делам обители, с сестрами и кучером, но однажды, по занятию рабочих людей и лошадей, ездила с одной сестрой в одну лошадь.

Свидетели по ссылке Елисаветы под присягой.

Бывшая благочинная Ксения Ильина, подтвердив показание Елисаветы, дополнила, что Иаков, как слышала, был для составления описи церковных имуществ, что он и строитель до позднего вечера никогда не оставались.

То же показали 68 сестер.

Указанные по списку Гликерии, следственно принадлежащие к ее партии, показали:

Прасковья Павлова начала порицанием сестер, давших показание в пользу Елисаветы. Приписывает им дерзость и ссылается на преосвященного, без сомнения, в отношении к происшествию при избрании Гликерии, в котором случае от приверженных к Елисавете была настоятельная просьба, а не дерзость. Затем говорит, что строитель и Иаков посещали начальницу и казначею первый раза три в год, а второй однажды для писания каких-то бумаг, первый пробыл суток полтора, а второй по два дня; возвращались в гостиницу в 10 часов вечера.

То же показали 33 сестры.

Варвара Ивановна и с нею 20 – посещали часто.

Глафира и немногие – что они весьма соблазнялись.

Старшая в гостиной Матрона – строитель и Иаков бывали раза три в год; последний однажды ночевал на конном дворе.

Анастасия – не знаю.

Прасковья и Варвара не знают о беспорядках, а слышали.

Прасковья Павлова и с нею 57 – начальница часто посещала Саровскую пустынь.

14 – гостила в Сарове дней пять, чем они весьма много соблазнялись.

(А когда Иоасаф по целым месяцам жил в келье благочинной, они не соблазнялись. Ясно, что не за нравственное достоинство ревнуют, а наветуют на начальницу не из их партии.)

Наконец, по отобрании показаний от всех сестер, Глафира Васильевна припомнила, что бывшая начальница Елисавета в последнее время, пред приездом преосвященного, ездила в Саровскую пустынь раза три в неделю, держала в келье и употреблять послушницам не запрещала хлебное вино и проч.

Священник Розов, представляя следствие преосвященному, сам признался в своем незаконном поступке, что следствие не дал прочитать ответчице Елисавете и подписать, довольна ли она, или нет; это якобы для того, чтобы не возникла сильнейшая вражда между партиями.

Затем следователи, назначенные от Святейшего Синода, в следствии священника Розова открыли следующие незаконности: свидетели со стороны Елисаветы приведены к присяге без нее, и притом самим следователем; Елисавета не спрошена, не имеет ли причин к отводу свидетелей; от нее, как ответчицы, оправдания не взято.

Итак, следствие священника Розова вообще не имеет законного достоинства.

Новыми следователями следствие Елисавете объявлено, и она осталась им недовольна, представив, между прочим, следующее: следователь не объявил ей лиц, которых допустил к спросу против нее, которых большая часть принадлежит к враждебной партии Иоасафа; приводил к присяге без нее и сам, тогда как при обители есть два священника, принял против нее новые доносы, которые не были в репортах ключаря и казначея; не спросил Гликерию, откуда она взяла список сестер, через которых якобы ключарь и эконом делали дознание. (Здесь заметить должно, что если этот список справедлив, то ясно, что бывшие доносительницами эконому в следствии превращены в свидетельниц.) Наконец, Елисавета почитает невероятным, чтобы Феодосии мог расспрашивать 65 сестер, судя по недолгому его пребыванию в обители, при многих других занятиях. Елисавета просила исследовать дело по правде.

Во взятом от нее оправдании она полнее и доказательнее подтвердила то, что прежде показала в допросе.

Саровский строитель объяснил, что в Дивеевской общине случалось ему быть раза два или три в год и заходить к настоятельнице на короткое время, при чем каждый раз сопутствовал ему старец Евгений; прошедшей зимой, не застав князя Шахаева, заехал в Дивеевскую обитель; были у начальницы в 4 часа пополудни и по причине вьюги остались ночевать в гостинице. Настоятельница Елисавета бывала в Сарове раза два, а иногда, может быть, и три раза в год, виделась с ним в церкви и гостинице, для принятия благословения и для нужды обители. В мае нынешнего года она ни разу не была в Сарове.

Монах Евгений подтвердил показание строителя.

Глафира Васильева, спрошенная в доказательство, показала, что не припомнит, когда после Пасхи Елисавета ездила в Саров. О неблагочинном обращении начальницы Елисаветы следователю Розову не говорила, а говорила это про казначею Евфимию.

Анисья Солдатова показала, что ездила с Елисаветою за кучера в Саров, но также и в Арзамас; в мае с нею не ездила, а в июне ездила по поручению Гликерии просить леса.

Пелагея Гумилевская – что после Пасхи Елисавета в Саров не ездила.

Гликерия о сем не знает, а слышала; а о поездке в июне подтвердила.

Свидетельница по ссылке Елисаветы Ксения Мусина показала, что строитель бывал в Дивеевской обители два или три раза в год, и в келье Елисаветы на час или на два, много на три, что пересуды о сем от сестер Иоасафовой партии она считала вражьим научением.

Прасковья Пашина-не знает и не слыхала.

Анисья Солдатова – о пересудах не слыхала и не было ничего соблазнительного.

Дарья Каменская (построившая церковь) – что она постоянно находилась в кельях начальницы Елисаветы; при посещении строителя было одно назидательное и полезное для жизни духовной.

Екатерина Енгалычева – о пересудах не слыхала; строитель, по благочестивой жизни, заслуживает полного уважения, в Елисавете всегда видела назидательный пример духовной жизни.

Матрона Бобкова о неприличиях не слыхала; Елисавета для всех добрая мать; о строителе ничего, кроме хорошего, не знает.

Дарья Мамонова не находила ничего неприличного; строитель – духовной жизни; Елисавета – примерной жизни.

Мария Перова – то же.

Глафира Харкевич обстоятельно и сильно выражает доверие и уважение к строителю и Елисавете.

Екатерина Бурова – никто не соблазнялся посещением строителя и Иакова, а все довольны были.

Без присяги, по уклонениям от оной, Ксения Пушкова – ничего соблазнительного не было; Елисавета ездила в Саров редко, когда для обители и для поклонения гробу старца Серафима.

Мавра Элькова, Прасковья Болдырева – то же.

Настасья Ворошилова ничего не знает – внимает себе.

Пять сестер объявили, что они при следствии священника Розова ничего не показывали против начальницы, и решительно отказались от показаний, написанных священником Розовым.

Матрена Осипова объявила, что в список сестер, делающих показания против Елисаветы, она внесена без ее ведома.

Почтенный священник Садовский показал: строитель посещает Дивеевскую обитель и начальницу два или три раза в год, на самое короткое время, и всегда сопровождаемый кем-либо из Саровских старцев. Посещения его показывали в нем достоуважаемого начальника. Елисавета вела и ведет жизнь смиренную и богоугодную; с вверенными управлению ее сестрами обращается всегда с материнской любовью, кротко, духовно-благородно.

Бывший Ардатовский пристав 1 стана Колумбов говорит, что мнение общества об Елисавете было с отличной стороны.

Княгиня Шахаева, по ссылке Елисаветы, пишет, что Иоасаф бессовестно заставил пострадать невинную г-жу Ушакову за то, что она ограждала монастырь от его безобразного владычества.

Начальницы общин Ардатовской и Алексеевской, игумения Никольского Арзамасского монастыря, благочинный монастырей архимандрит Иоаким, – все отозвались об Елисавете одобрительно.

Девять особ дворян отозвались об Елисавете как отличной и примерной по жизни и управлению общиной.

Следователи замечают, что священник Розов свидетельниц против Елисаветы спрашивал не по указанию старших сестер, но по списку, составленному Марией Карауловой, в который внесено 57 сестер, избравших Гликерию, то есть составляющих ее партию. Из них 26 в ведомостях за 1858 год начальницей Ладыженской показаны поведения неблагонадежного, своевольного и дерзкого, 10 таких, которые до 1859 года состояли в неповиновении начальству и от которых, по отзыву Ладыженской, перемены к лучшему не ожидалось. В сем списке записана также сестра Иоасафа, вдова Муранова, которой и в списках монастырских нет. Напротив того, из числа сестер, свидетельствовавших в пользу Елисаветы, 30 за три года рекомендованы поведения очень хорошего и весьма хорошего, а неодобренных нет ни одной.

Еще замечают следователи, что священник Розов вписал в следствие показание от имени Анны Юдиной, а оказалось, что в бытность его в Дивееве ее не было в обители.

Еще замечают, что во время выбора преосвященным Нектарием настоятельницы, когда большинство сестер свидетельствовало о достоинстве Елисаветы, противная партия имела случай свидетельствовать против Елисаветы, если бы знали за нею худое; но тогда никто не изъявил сомнения о честной ее жизни.

Вопрос об отношениях начальницы Елисаветы к Саровскому настоятелю отделен здесь от прочих частей дела для того, чтобы множество разных показаний по многим разным предметам не запутывало внимания при рассмотрении дела и чтобы непрерывный ряд показаний и соображений по оному ясно и прямо вел к заключению. Заключение же из всего вышеизложенного, по моему мнению, должно быть то, что строитель Серафим и начальница Елисавета суть почтенные лица, не подлежащие нареканию, и что изветы на них суть клевета от неблагонамеренных людей.

Не имею времени разбирать подобным образом каждый из прочих пунктов доноса; но, прочитав донесение следователей, полагаю, что разбор оных не приведет к заключению, несогласному с тем, которое теперь предложено в отношении к начальнице Елисавете.

Что касается до бывшей казначеи Евфимии, о ней свода доносов и показаний мною не сделано по вышеизложенной причине. Сие предлежит сделать канцелярии Святейшего Синода.

При сем прилагается также донесение следователей.

25) Графу Толстому от 30 декабря 1861 г. (Письма Филарета, ч. II, с. 105)

О Дивеевских делах одно донесение в Св. Синод мною послано, другое подписано и пошлется с ближайшей почтой. Исследования показали, что избрание Гликерии неправильно; Иоасаф вреден в духовном и хозяйственном отношении; начальница Елисавета и строитель Серафим оклеветаны. Поспешите умиротворить обитель.

26) Архимандриту Антонию от 31 декабря 1861 г. (с.319)

Два Дивеевских дела, одно на 240, а другое на 140 листах, много дали дела и мне. На сих днях послал с ними два донесения, из которых одно на 14 листах, а другое меньше. Заключение произошло такое, что избрание Г. неправильно; И. вреден в духовном и хозяйственном отношении; начальница Елисавета и строитель Серафим – люди почтенные и оклеветаны неблагонамеренно. Как посмотрит на сие Св. Синод, сие ведает он.

27) Графу Толстому от 8 января 1862 г. (Письма, ч. II, с. 106)

Преосвященный Феофан писал ко мне о Дивеевском монастыре. Я отвечал ему, что я исполнял только временное поручение Св. Синода и что оно уже кончено; и советовал ему обратиться к владыке Новгородскому и к вам. Но не отлагаю сказать вам нужное из его письма.

Восстановление начальницы Елисаветы объявлено только 17 ноября.

Некоторых сестер нет в обители, и предшествовавшие начальницы не объявляют, где они. То есть: не повинуются и скрывают посланных для происков, чтобы не помешали проискам.

Сборщицы Гликерьины проживают в Петербурге, возмущают благочестивых и монастырю не доставляют ничего из сбора.

Елисавета, принимая монастырь, не нашла денег ничего.

Строитель Саровский, озабоченный клеветой, хотел прекратить всякие сношения с Дивеевским монастырем и всякое пособие ему, вследствие чего 500 сестер замерзли бы без саровских дров. Благодарение преосвященному Феофану, который присоветовал строителю не оставить без помощи бедствующих.

Вам покажется невероятно, что Гликерия и ее партия так недобросовестны. Но это видно было и при следствии. Гликерия, не умея писать и боясь, чтобы за это не быть отрешенной от начальства, не посовестилась подписаться под одной бумагой чужою рукою так, как бы сама писала. Следователи открыли подлог.

Будьте, Св. Синод и вы, человеколюбивы; не умедлите умиротворить монастырь, чтобы не померли с голода и чтобы мятежная партия не произвела нового позора.

Наконец, внемлите просьбе.

28) Архимандриту Антонию, от 8 января 1862 г. (с. 323)

О Дивееве не помню, писал ли я вам, что пишет преосвященный Феофан. Елисавета восстановлена в начальстве только 17 ноября. Денег не нашла в монастыре ни копейки. Саровский строитель хотел было отказать Дивееву во всякой помощи, но, благодарность преосвященному Феофану, он велел помогать. Некоторых сестер нет в монастыре; начальствующие прежде не называют, куда отпущены. Из Петербурга слышу, что партия Г. успевает; и следователи оклеветаны. Спаси нас, Господи.

29) Архимандриту Антонию, от 17 января 1862 г. (с. 326)

В Дивееве продолжаются странности. Из Нижегородской Консистории получен указ на имя настоятельницы Г., которой имя написано по чищенному.

30) Графу Толстому от 29 января 1862 г. (Письма Филарета, ч. II, с. 109)

Вот сделавшиеся мне известными некоторые черты Дивеевского дела, показывающие, где правда и где неправда. Начальница Елисавета, принимая монастырь от Гликерии, не нашла в нем ни копейки. Сбор, производимый на монастырь, в руках партии Гликерии. Чем она будет содержать монастырь? Получен в монастыре указ из Нижегородской Консистории на имя начальницы Гликерии; но имя ее написано в нем по чищенному. Она показывает сей указ единомышленным с нею, поддерживая в них уверенность, что опять будет начальницею.

31) Архимандриту Антонию, от 16 февраля 1862 г. (с. 333)

Не без участия узнаете вы, отец наместник, что молитвы отца Серафима победили. Св. Синод определил Дивеевскую настоятельницу Елисавету постричь и произвесть в игумению. Г. и некоторых непокойных удалить в другой монастырь, старицу, высланную в Ардатов, возвратить в Дивевский монастырь, скита не строить, И. обязать подпискою, чтобы не имел сношения с Дивеевскими, потребовать от него отчета в каких-то деньгах. Да примут Дивеевские и сохранят достойно даруемый мир, чтобы не поколебалась победа, потому что побежденные, вероятно, не оставят оружия хитрости и наветов, которое употребляли доныне.

Архимандрит Даниловский, приехав в Дивеево без теплой одежды и почувствовав в ней нужду, купил в Сарове овчинную шубу. Из сего сочинили сказку, что Саровские подкупили его, подарив две рясы.

32) Партия о. Иоасафа старалась всеми силами отплатить клеветою Н. А. Мотовилову за его заступничество, и наговоры дошли до Петербурга. Так, митрополит Филарет писал архимандриту Антонию 20 августа 1862 г. (с. 357):

Неприятные есть вести о Дивеевском монастыре в отношении нравственном. Я, слыша сие, сказал, что это, вероятно, относится к партии Г., но мне отвечали: нет. Прибавляют, что М. личность сомнительная; но он близок к монастырю и будто читает там в церкви проповеди. Не бесполезно было бы знать, есть ли сколько-нибудь правды в сем последнем показании.

Между тем у родного брата и секретаря преосвященного Нижегородского живет Г. с несколькими сестрами, и на ярмарке собирают пособия на изгнанных, прибавляя в оправдание свое, что нынешняя начальница сама желает, чтобы Г. возвратилась для управления.

* * *

10

Архим. Иаков, впоследствии епископ Муромский, викарий Владимирский. Скончался в 1885 г. на покое в московском Донском монастыре.

11

Адлерберг, граф Владимир Федорович, генерал-адъютант, генерал от инфантерии, канцлер императорских и царских орденов, министр двора и уделов; умер 8 марта 1884 г. (погребен на Волновом кладбище в Санкт-Петербурге в родовом склепе графов Адлербергов).

12

С 1847 г. архиепископ Донской. В 1867 г. уволен на покой; † в 1872 г.

13

В 1857 г. уволен на покой; † 21 окт. 1864 г.

14

Скончался 20 мая 1850 г.

15

Иустин (Михайлов), епископ Владимирский, по смерти преосвященного Иакова временно управлял Нижегородской епархией.

16

Иеремия (Соловьев), с 19 дек. 1850 г. епископ Нижегородский, 17 июня 1857 г. уволен на покой, умер 6 дек. 1884 г.

17

Антоний (Павлинский) c 20 июля 1850 г. до 29 августа 1860 г. епископ Нижегородский.

18

Прил. под букв. А и Б хранятся в деле, лл. 103–105; 148.

19

Сюда принадлежит отзыв княгини Шахаевой, приложенный при сем под буквою Б.


Источник: Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря. / Серафим (Чичагов). – Изд.: Паломник. Москва. 2005. - 720 с.

Комментарии для сайта Cackle