№ 217. Письмо Г. Г. Карпова И. В. Сталину с предложениямио реорганизации Советов по делам РПЦ и религиозных культов и совершенствовании их работы862
г. Москва
6 июня 1951 г.
СЕКРЕТНО
Товарищу СТАЛИНУ И.В.
Памятуя Ваши мудрые указания о том, что нельзя не замечать недостатков и ждать «пока обстоятельства не уткнут нас носом в какое-либо бедствие», я после долгих размышлений счел необходимым обратиться к Вам с настоящим письмом.
За последнее время при практическом осуществлении возложенных на Совет задач по ряду причин возник ряд серьезных затруднений, и *Совет нуждается в получении руководящих указаний в дальнейшей своей работе*863, в связи с чем во избежание возможных ошибок обращаюсь к Вам с просьбой об указаниях.
Если в период 1943–1945 гг. основной задачей Совета было организационное оформление церковного центра и закрепление патриотических позиций церкви, то в последующий период перед Советом * возник ряд новых вопросов, связанных с внутренней и внешней деятельностью церкви*, и работа Совета стала сложнее и многограннее.
Установленная форма связи между правительством и церковью, по моему мнению, оправдала себя и дала возможность более четко нормализовать отношения между церковью и государством, использовать церковные каналы в государственных интересах, провести в жизнь принципиальные указания правительства, относящиеся к церкви, наблюдать за происходящими в жизни церкви процессами, организовать учет и регистрацию храмов, духовенства и т.д.
Сам факт восстановления патриаршества, открытие духовных учебных заведений, издательская деятельность церкви и т.п. – способствовали некоторому организационному укреплению церкви, без чего, однако, невозможно было бы нормализовать отношения между церковью и государством и использовать ее в нужном направлении, прежде всего, по заграничной деятельности церкви.
Осуществляя связь между правительством и церковью, Совет в то же время за последние 2 года провел через своих уполномоченных на местах мероприятия по сокращению числа приходских и монастырских церквей на территории, подвергавшейся временной немецкой оккупации, а через церковный центр – по ликвидации наиболее нежелательных форм воздействия церкви на население. Например:
По рекомендации Совета патриарх и Синод приняли 24 августа 1948 года решение о прекращении разного рода молебствий под открытым небом, крестных ходов из села в село и т.д., а 16 ноября 1948 года – об ограничении проповеднической деятельности духовенства.
17 марта 1949 года по рекомендации Совета, в связи с фельетоном «Саратовская купель» в газете «Правда»864, патриарх специальным посланием дал архиереям целый ряд дополнительных указаний по деятельности церкви.
Поместный собор 1945 года и проведенное в 1948 году в Москве совещание глав православных церквей мира подняли престиж Русской православной церкви за границей и дали ей возможность:
а) вернуть в свою юрисдикцию значительное число русских приходов за границей и организовать в некоторых странах свои представительства;
б) восстановить связи с церквами в странах Ближнего Востока и усилить влияние среди православных церквей в странах народной демократии;
в) вести с некоторым успехом борьбу против Ватикана и Всемирного совета церквей;
г) объединить вокруг себя большинство православных автокефальных церквей мира;
д) воссоединить с православной церковью более 3000 греко-католических (униатских) приходов в УССР и ликвидировать обновленческую церковь в СССР.
За последние два года Русская церковь ведет более или менее успешную борьбу в защиту мира во всем мире, призывая и другие христианские исповедания следовать ее примеру.
**Международная церковная обстановка последних двух лет характеризуется нарастающей активностью по использованию англо-американской реакцией церковных организаций в своих политических целях (активизация деятельности Всемирного совета церквей и англиканской церкви**865; поставление американского ставленника Афинагора на пост Вселенского патриарха; попытка сколотить единый блок между Ватиканом, Вселенской православной патриархией и мусульманами; происки Ватикана в Иерусалиме и т.д.).
В целях более широкого вовлечения католиков и, прежде всего, старокатоликов, протестантов, мусульман и других в дело борьбы за мир и для проведения ряда других мероприятий, вытекаюших из складывающейся церковной международной обстановки, по моему мнению, прежде всего необходимо, чтобы мероприятия по каждому религиозному объединению были согласованными и преследовали бы единую цель. Это легче и удобнее осуществить при наличии такого органа, который практически проводил бы в жизнь по указаниям инстанций все вопросы церковной политики.
**Между тем в настоящее время существующий наряду с Советом по делам Русской православной церкви *Совет по делам религиозных культов (т. Полянский)* не использует имеющихся возможностей, занимаясь исключительно работой внутрисоюзного значения**.
***Примерно около года тому назад аппарат Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) по моему письму серьезно поправил т. Полянского, но ничего после этого не изменилось***866. В Совете по делам религиозных культов была и есть почти полная бездеятельность как руководства Совета, так и его аппарата. В принципиальных вопросах Совет занимает, на мой взгляд, совершенно неправильную позицию, *уклоняется от повседневного контакта в работе* с Советом по делам Русской церкви, а главное – ***т. Полянский по малопонятным причинам устраняется от работы по внешней линии***867.
Наличие двух параллельно существующих Советов создает дополнительные трудности во внешней работе Русской православной церкви и в известной мере затрудняет осуществление задач, связанных с церковной политикой внутри СССР.
Кроме того, по моему мнению. Совершенно нецелесообразно иметь два параллельных института уполномоченных Советов в областях, краях и республиках*, функции которых между собою абсолютно аналогичны.
Если в период с 1944 по 1946 год такое раздельное существование двух Советов себя оправдывало и было необходимо, то в настоящее время, по моему мнению, их объединение является целесообразным и своевременным, исходя из политических задач на ближайшее время, сохраняя при этом необходимое отношение к Русской православной церкви с учетом занимаемого ею положения.
Не переоценивая роли и значения церкви в международной жизни, считаю, что все же в государственных интересах можно и пока следует использовать каналы Русской православной церкви и других религиозных объединений (Армянская церковь, мусульманские центры и др.), и полагаю, что внешняя деятельность религиозных объединений находится в известной зависимости от их положения внутри СССР и от нашего к ним отношения.
Однако за последние 11/2–2 года со стороны многих местных советских и партийных органов резко изменилось отношение к вопросам церкви. Эти изменения находят свое выражение в том, что *в ряде республик и областей допускается грубое администрирование по отношению церкви*, самочинное закрытие церквей и молитвенных домов, запрещение совершения религиозных обрядов, запрещение колокольного звона, переобложение налогами и т.д.
Такое отношение вызывает недовольство духовенства, обращение их за денежной помощью к приходу, а недовольные группы верующих иногда прибегают к организации подпольных молитвенных домов или переходят в сектантство.
Особенно нелепые и явно неуместные предложения и некоторые действия были со стороны руководящих партийных работников *в Татарской АССР, в Кемеровской, Измаильской, Гомельской областях*. Это в известной мере, по-моему, объясняется тем, что среди части руководящих работников на местах распространено мнение, что проводимые по отношению церкви мероприятия вызывались исключительно соображениями военного времени к что сейчас отпала необходимость в них.
Кроме того, со второй половины 1948 года все без исключения ходатайства групп верующих об открытии церквей, независимо от места, количества группы и характера ходатайства, категорически отклоняются, и представлений об удовлетворении их в Совет местные советские органы не делают, но, по мнению Совета, в отдельных исключительных случаях это делать необходимо. Открытие 20–30 храмов в год в РСФСР при одновременном закрытии до 200–300 в год в УССР и других республиках, по моему мнению, будет и правильно, и целесообразно.
Хотя установившееся *у патриарха* отношение к государству не имеет изменений, и его позиция лояльности и патриотизма выражена в ряде действий и заявлений, *однако за последний год у него и у части епископата тоже наблюдается некоторый надлом в настроениях*, вызванный жалобами духовенства и верующих. В своей докладной записке на имя патриарха один из трех постоянных членов Синода митрополит Ленинградский Григорий, между прочим, пишет:
«Установившееся со времени Поместного собора Русской церкви и издания “Положения об управлении РПЦ” в 1945 г. взаимоотношение между церковными и гражданскими органами власти, постепенно уточнявшееся, создавало спокойную атмосферу жизни и деятельности духовенства в рамках изданной правительством Конституции СССР...
В последнее время это течение приняло несколько иной, неспокойный характер, по-видимому, вследствие того, что отношение местных гражданских органов власти к представителям церкви и их деятельности получило по местам узкоформальное, а в иных – пока редких – случаях даже и тенденциозно-отрицательное направление...
Не касаясь тех недоразумений в отношениях к духовенству со стороны представителей власти на местах, которые относятся к вопросам финансовым (налоговое обложение) или бытовым (увольнение со службы иди отказ в приеме на службу и в учебные заведения родственников духовенства), разрешение которых также нуждается в определенных и точных указаниях со стороны центральных органов власти для устранения нередко произвольных действий органов власти на местах, в настоящий момент в целях нормальной постановки дела в Епархиальном управлении наиболее острыми являются на местах вопросы церковно-правового характера, затрагивающие принципиальную постановку отношения государства к церкви и к служителям религиозного культа, как к таковым».
Кроме того, Совету приходится встречаться с фактами недопонимания на местах мероприятий, проводимых Советом по разрешению правительства, недооценки возможностей Совета по регулированию и контролю за деятельностью церкви, скептического отношения к нему и его уполномоченным. Так, даже подбор уполномоченных Совета в отдельных областях и краях производится без учета специфики работы, для которой, безусловно, требуются люди политически грамотные, морально устойчивые, имеющие известный опыт.
Рассматривая работу Совета как политическую и, хотя носящую временный характер, однако, по моему мнению, еще нужную на определенный отрезок времени, *я полагаю*:
что цели и задачи, поставленные перед Советом при организации Совета, не снимаются и сегодня;
что надо сохранить позицию, занятую церковью в период Отечественной войны;
что в заграничной деятельности церкви есть известные и государственные интересы;
что несвоевременно и нецелесообразно искусственно ухудшать отношения между государством и церковью.
В то же время я отчетливо понимаю различия церковных и государственных интересов и не допускаю семейственности и потери ориентировки во взаимоотношениях Совета с церковным центром.
Исходя из вышеизложенного, мне представляется своевременным и *необходимым проведение следующих мероприятий*:
1) Принимая во внимание изменившуюся за последние 5 лет ситуацию, образовать при Совете министров СССР Совет по делам религиозных объединений, ликвидировав Совет по делах Русской православной церкви и Совет по делам религиозных культов.
2) Разрешить вновь образованному Совету, а если остаются два Совета, то обоим, продолжать линию на постепенное и очень осторожное ограничение и сокращение деятельности церкви с учетом в каждом отдельном случае обстановки.
3) Дать указания республиканским, областным и краевым партийным и советским органам о необходимости не допускать ограничительных мер в отношении деятельности религиозных объединений и духовенства без согласования с Советом.
4) В целях предотвращения нездоровых политических настроений среди верующих масс в связи с поголовными отказами на местах в удовлетворении ходатайств групп об открытии церквей, а также в целях борьбы с подпольными молитвенными собраниями в исключительных случаях при наличии настойчивых ходатайств значительных групп верующих разрешить Совету открытие церквей, тщательно проверяя и оформляя в установленном порядке, то есть через решение Совета министров СССР.
5) Разрешить Совету рассматривать и по мере надобности удовлетворять ходатайства руководителей церковных и других религиозных объединений по изданию учебных пособий, церковно-служебных книг, календарей и других материалов внутрицерковного обращения (венчики, разрешительные молитвы и т.д.).
Прошу Ваших указаний868.
Председатель Совета
по делам Русской православной церкви при Совете министров СССР
(КАРПОВ)
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 497. Д. 113–119. Копия.
* * *
Примечания
Разослано также Г.М. Маленкову.
Здесь и далее текст, отмеченный *–*, подчеркнут карандашом.
Фельетон «Саратовская купель», опубликованный в высшем партийном органе – газете «Правда», в грубой форме описывал обряд водосвятия в г. Саратове, в котором в соответствии с православной традицией «хода на Иордань» приняли участие тысячные массы городских жителей.
Здесь и далее текст, отмеченный **–**, отчеркнут по левому полю вертикальной линией.
Здесь и далее текст, отмеченный ***–***, отчеркнут по левому полю двумя вертикальными линиями.
Видимо, в ответ на критику И.В. Полянский в конце ноября 1951 г. обратился в Бюро Президиума Совета министров СССР с докладной запиской, в которой, в частности, говорилось:
«В условиях мошного движения сторонников мира, развернувшегося во всех странах, и усиления положительной общественно-церковной деятельности в деле борьбы за мир духовных центров действующих в СССР различных религиозных культов (мусульманский, католический, лютеранский, армянский, сектантские и др.), последние в целях оказания в названной области своей работы должного влияния на своих единоверцев и их духовных руководителей за границей вынуждены в связи с этим стремиться к установлению с ними на религиозной основе личной и письменной связи и организации взаимной информации о работе в области борьбы за мир.
Постановка этих вопросов перед Советом, как со стороны руководителей религиозных центров, так и со стороны отдельных государственных и общественных организаций, всякий раз создает для него большие затруднения. Эти затруднения имеют место потому, что Совет, занимаясь разрешением вопросов, связанных с религиозными культами только внутри СССР, не в состоянии при существующих штатах вести систематическую работу по изучению деятельности религиозных культов за границей. Благодаря этому, Совет не знает ни персонального состава основных руководителей различных заграничных религиозных организаций, ни их политической физиономии, не ведет учета и изучения прогрессивного заграничного духовенства различных церквей и т.п.
Совет испытывает в своей работе большие затруднения по тем же мотивам и тогда, когда перед ним практически возникают вопросы, связанные с приемом им самим или руководителями различных религиозных культов, существующих в СССР, приезжающих в Советский Союз в составе общих делегаций по линии ВОКСа, Советского комитета защиты мира, ВЦСПС, Антифашистских комитетов советской молодежи, женщин и др. организаций как отдельных лиц из духовенства и верующих, так и целых групп таковых.
Исходя из предположения, что в дальнейшем объем этой работы будет увеличиваться, и в целях создания в этом отношении нормальных условий для оперативной работы Совет просит разрешения о дополнительном введении в его штат 3-х должностей старших инспекторов, с окладом 1400 руб. в месяц каждому.
Совет, не считая необходимым создавать в своей структуре специальный иностранный отдел, находит вполне целесообразным распределить этих 3-х работников в оперативные отделы Совета, которые занимаются разрешением вопросов, связанных с деятельностью мусульманского, буддистского, иудейского культов (1-й отдел); с деятельностью католического, лютеранского, армянского и реформатского культов (2-й отдел); с деятельностью христианских сект и старообрядческой церкви (3-й отдел), включив в состав перечисленных отделов Совета дополнительно по одному работнику в качестве старших инспекторов (в данное время в этих отделах работают всего лишь по два человека: зав. отделом, он же член Совета, и инспектор). В этом случае Совет сможет, во-первых, наладить систематическое изучение состояния и деятельности религиозных культов за границей и, в первую очередь, в таких странах, как США, Англия, Франция, Италия и др., широко использовав в этих целях возможности МИДа СССР, Совинформбюро, ТАССа, ВЦСПС и др. организации, и, во-вторых, учет и систематическое изучение всех прогрессивных и реакционных лиц из духовенства и отдельных наиболее влиятельных верующих лиц и т.д. и т.п.
Практическое разрешение вопроса о дополнительном введении в штат Совета 3-х старших инспекторов для указанных выше целей Совет полагал бы целесообразным осуществить в пределах его штатной положенное™ путем сокращения 5-ти уполномоченных Совета по следующим областям: Сахалинской, Читинской, Акмолинской, Западно-Казахстанской и Кзыл-Ординской. Объем работы по вопросам деятельности культов в данное время в перечисленных областях не вызывает уже необходимости иметь на этом деле специальных работников.
Вместе с этим Совет просит разрешить ему. в дополнение к 3-м должностям старших инспекторов, также ввести в штат его центрального аппарата за счет упомянутого выше сокращения 5-ти областных уполномоченных, 2 должности шоферов первого класса...» (ГА РФ. Ф. 6991. Оп. 3. Д. 76. Л. 171–173).
Просьба Полянского не осталась без внимания. Распоряжением Совета министров СССР № 24120-рс от 17 декабря 1951 г. был утвержден дополнительный штат Совета по делам религиозных культов «в количестве 5 единиц за счет сокращения должностей уполномоченных Совета по Сахалинской, Читинской, Акмолинской, Западно-Казахстанской и Кзыл-Ординской областям» (Там же. Л. 175).
7 июня 1951 г. Г.М. Маленков дал следующие указания возглавлявшему Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) М.А. Суслову:
«Товарищу Суслову М.А.
1. Ознакомить секретарей ЦК.
2. Отделу агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) подготовить предложения.
3. На Секретариат ЦК.
Г. Маленков. 7 .VI.51». (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 497. Л. 123).
Позиция Суслова выявляется из помет, сделанных им на полученной Отделом копии письма Г.Г Карпова. Основная идея Карпова о слиянии Советов по делам РПЦ и религиозных культов вызвала сомнение. Вместе с тем Суслов отметил, что Совет по делам РПЦ обладает достаточной самостоятельностью при рассмотрении разного рода ходатайств руководителей церковных и иных религиозных объединений, в частности, по вопросу издательской деятельности. У Суслова не вызвало возражения предложение Карпова разрешить Совету по делам РПЦ при названных им условиях открывать новые храмы, оформляя это решением Совета министров (Суслов пометил на документе: «Этот порядок существует»). Во исполнение указания Маленкова в Отделе пропаганды и агитации были подготовлены предложения по письму Карпова. В докладной записке на имя Г.М. Маленкова от 25 июня 1951 г. сотрудники Отдела Д. Попов и Е. Песикина сообщали: «...Тов. Карпов вызывался в Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). В беседе тов. Карпов дополнительных доводов в защиту своего предложения не привел. Сам автор не твердо уверен в целесообразности своего предложения о создании единого Совета по делам религиозных объединений и не продумал, какие отклики вызовет слияние двух Советов за рубежом и внутри страны.
Учитывая, что предложение о создании единого Совета по делам религиозных объединений необоснованно, считали бы необходимым отклонить указанное предложение и сообщить об этом автору письма. ...Для подготовки предложений по затронутым в письме тов. Карпова вопросам считали бы целесообразным провести проверку в 6–8 областях и республиках, для чего просим предоставить Отделу пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) срок два месяца» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 497. Л.121:122).
Предложение Г.Г. Карпова о слиянии Советов в тот момент не прошло. Только в декабре 1965 г. Совет министров СССР постановил преобразовать Советы по делам РПЦ и религиозных культов в единый орган при правительстве – Совет по делам религий. В мае 1966 г. было опубликовано положение «О Совете по делам религий при Совете министров СССР». Новое учреждение, в отличие от предложения Карпова, получило официальный статус органа контроля атеистического государства за религиозной сферой.