Источник

Беседа 16

2Кор.7:13. Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его.

Похвала за Тита. – Увещание к милосердию. – Подаяние милостыни важнее, чем воскрешение мертвых.

1. Смотри, как (апостол) опять восхваляет (коринфян), и выражает свою любовь к ним. Сказав выше о своей радости, что (первое) его послание имело такой успех и принесло такую пользу, – "я радуюсь, – говорит, – не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию» (2Кор.7:9), – и, выразив свою к ним любовь: «если я писал к вам, – говорит, – то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас», теперь представляет другую черту из благорасположения, которая приносит также им великую похвалу и показывает искренность их любви. «мы утешились, – говорит, – утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита» (2Кор.7:12–13). По-видимому, это не показывает сильной любви его (к коринфянам), потому что он радуется больше о Тите, нежели о них. «Нет, – говорит, – я радовался не столько за Тита, сколько за вас». Потому-то указывает далее и причину, говоря: «что вы все успокоили дух его» («яко покоися утроба его от всех вас»). Не сказал – «успокоили его», но – «дух его», т. е. «любовь его к вам». Как же «успокоили»? «От всех», потому что и это величайшая похвала. «Если чем-либо о вас похвалился перед ним» («Яко аще что ему похвалихся о вас») (2Кор.7:14). Велика похвала, когда учитель хвалится: «я не остался в стыде» («не посрамихся»), – говорит. – Потому я возрадовался, что вы показали себя лучшими, и на самом деле оправдали мои слова. Таким образом, мне выходит двойное украшение: и вы показали себя более совершенными, и я не явился лжецом против истины». «Но как вам мы говорили все истину, так и перед Титом похвала наша оказалась истинною» («Но яко вся воистинну глаголах вам, тако и похваление наше, еже к Титу, истинно бысть»). Здесь подразумевает он и нечто другое, именно: «Как у вас говорил я одну истину, – а вероятно он много хвалил им и Тита, – так равно и сказанное мною о вас Титу оказалось истинным». «И сердце его весьма расположено к вам» («И утроба его излиха к вам есть») (2Кор.7:15). Это относится уже к похвале (Тита), что он к ним сильно расположен и привязан. И не сказал: «любовь его», но: «сердце его». Потом приводит, как и везде делает, причину такого расположения, чтобы не показаться льстецом и чтобы с одной стороны, как сказал я, избегнуть подозрения в лести, а с другой и их самих больше возбудить к добродетели, относя всю похвалу к ним самим и, показывая, что они сами подали (Титу) повод и причину к такой любви. Сказав именно: «сердце его весьма расположено к вам», присоединяет: «при воспоминании о послушании всех вас» («воспоминающаго всех вас послушание») (2Кор.7:15).

Этим (апостол) выражает и признательность к благотворителям Тита, который разлучился с ними, напечатлевши всех в душе своей, и всегда вспоминает о них, непрестанно имеет на устах и в сердце, а вместе с тем еще более хвалит и коринфян, что отпустили (Тита), оказав ему такой усердный прием. Далее упоминает и об их послушании, возбуждая тем их ревность, – почему и присовокупляет: «как вы приняли его со страхом и трепетом» («яко со страхом и трепетом приясте его»), то есть, не только с любовью, но и с великой честью. Видишь ли, как он свидетельствует о двойной их добродетели, – то есть, что они и возлюбили (Тита) как отца, и убоялись как начальника, – что в них ни страх не помрачил любви, ни любовь не ослабила страха? То же и выше выражал он: «то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие..., какой страх, какое желание!» («еже по Бозе оскорбитися вам, колико содела в вас тщание..., но страх, но вожделение») (2Кор.7:11). «Итак радуюсь, что во всем могу положиться на вас» («Радуюся убо, яко во всем дерзаю в вас») (2Кор.7:16). Видишь ли, что апостол радуется более о них? Он говорит: «Вы ни в чем не посрамили своего учителя, и не оказались недостойными моего свидетельства». Следовательно, он радовался не столько за Тита, что он получил такую честь, сколько за них, что они показали такое благородство духа. Но, чтобы не почли его радующимся более за Тита, смотри, как и здесь представляет причину радости; как выше сказал: «не остался в стыде, если чем-либо о вас похвалился перед ним», так и здесь говорит: «радуюсь, что во всем могу положиться на вас». «Нужно ли вас укорить, не страшусь, чтобы вы за то отложились, нужно ли похвалиться вами, не опасаюсь быть обличенным в напрасной похвале: «могу положиться на вас», буду ли хвалить вас как покорных, или как любвеобильных, или как ревностных. Я сказал: «отсеките», – и вы отсекли; сказал: «примите», – и вы приняли; сказал Титу, что вы велики, достойны удивления и умеете почитать учителей, – и вы доказали это на самом деле; и не столько от меня он узнал это, сколько от вас самих. Поэтому-то и возвратился ко мне, исполнившись к вам сильной любви, так как вы показали на деле больше, чем я говорил ему». «Уведомляем вас, братия, о благодати Божией, данной церквам Македонским» («Сказую же вам, братие, благодать Божию, данную в церквах Македонских») (2Кор.8:1).

2. Ободривши (коринфян) похвалами, (апостол) опять приступает к увещанию. Этими похвалами он растворяет свое обличение для того, чтобы, прямо переходя от обличения к увещанию, не сделать неудобоприемлемыми для них своих наставлений. Напротив, смягчая слух их похвалами, пролагает путь увещанию. Он хочет беседовать о милостыне; в виду этого предварительно и сказал: «радуюсь, что во всем могу положиться на вас», – возбуждая таким образом прежними их добродетелями, которые они уже показали, их усердие и к милостыне. Впрочем, не сказал вдруг: «Итак, подавайте милостыню», но заметь, с каким благоразумием издалека и с высоты ведет слово. «Уведомляем вас, братия, – говорит, – о благодати Божией, данной церквам Македонским». Дела милосердия называет благодатью, чтобы они не возгордились; и, сообщая о делах македонян, похвалами им возбуждает ревность в коринфянах. И двоякую или лучше троякую похвалу приписывает македонянам – и за то, что терпеливо переносят искушение, и за то, что умеют творить милостыню, и за то, что показали щедрость в милостыне, будучи сами бедны. Действительно, их имения были расхищены, как на это указал сам же (Павел), когда в послании к ним писал: «вы, братия, сделались подражателями церквам Божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев» («вы подобницы бысте церквам Божиим, сущим во Иудеи... зане таяжде и вы пострадасте от своих сплеменник, якоже и тии от Иудей») (1Сол.2:14). Послушай, что он писал потом и в послании к евреям: «и расхищение имения вашего приняли» («и разграбление имений ваших с радостию приясте») (Евр.10:34). Благодатью же называет милостыню не только для того, чтобы удержать их в смирении, но и для того, чтобы вызвать к милостыне, и слово свое сделать не ненавистным. Для того наименовал их и братиею, чтобы пресечь всякую зависть, потому что хочет хвалить (македонян) чрезвычайно. Выслушай же похвалы. Написав: «Уведомляем вас о благодати Божией», не говорит – «данную в том или другом городе», но хвалит целый народ, говоря: «в церквах Македонских». Потом описывает и самую благодать: «ибо они среди великого испытания скорбями преизобилуют радостью» («яко во мнозем искушении скорби избыток радости их») (2Кор.8:2).

Видишь ли благоразумие его? Сначала говорит не то, что хочет, а нечто другое, чтобы не подумали, что он нарочито об этом начал говорить, но чтобы, начав с другого, естественным образом дойти и нужного предмета. «Среди великого испытания скорбями». То же говорил и в послании македонянам: «Вы сделались подражателями нам и Господу, приняв слово при многих скорбях с радостью Духа Святаго»; и далее: «так что вы стали образцом для всех верующих в Македонии и Ахаии. Ибо от вас пронеслось слово Господне не только в Македонии и Ахаии, но и во всяком месте прошла слава о вере вашей в Бога» («Вы сделались подобницы Господу, приемше слово в скорби мнозе с радостию Духа Святаго... от вас промчеся слово Господне не токмо в Македонии и Ахаии, но и во всяко место вера ваша, яже к Богу, изыде») (1Сол.1:6–8). Что же значат слова: «они среди великого испытания скорбями преизобилуют радостью» («во мнозем искушении скорби избыток радости их»)? То, что у них в избытке было и то, и другое – и скорбь, и радость. И что весьма странно, такое обильное удовольствие произрасло для них из такой скорби. Скорбь – и притом скорбь тягчайшая – не только не породила в них печали, но еще была для них причиной веселья. Говоря это, (апостол) имел в виду научить (коринфян) быть мужественными и непоколебимыми в скорбях, – потому что и македоняне не просто скорбели, но в скорби сделались и искуснейшими чрез терпение; впрочем, не говорит – чрез терпение, но – что гораздо выше терпения – радость; и не просто радость, но избыток радости, потому что действительно радость их была велика и неизреченна.

«Глубокая нищета их преизбыточествует в богатстве их радушия» («И яже во глубине нищета их избыточествова в богатство простоты их»). Опять то и другое с избытком. Как великая скорбь произвела великую радость и избыток радости, так и великая нищета породила великое богатство милостыни. Это самое и выразил (апостол), сказав: «преизбыточествует в богатстве их радушия», так как щедрость ценится не по мере подаяния, но по расположению подающих. Потому он нигде и не говорит: богатство подаваемого, но – «богатство их радушия». Смысл его слов таков: нищета не только не воспрепятствовала им быть щедрыми, но еще и послужила причиной обилия, подобно тому, как скорбь – причиной радости. Чем беднее были сами, тем делались щедрее, и усерднее подавали. Потому-то и весьма удивляется им, что при такой нищете показали такую щедрость. «Глубокая нищета их», т. е. великая и несказанная, показала их простоту. Впрочем, не сказал – «показала», но – «преизбыточествует», равным образом не сказал – «простоту», но – «богатство простоты», т. е. простоту, равную их убожеству; или – лучше сказать – они показали даже гораздо больший перевес щедрости. Далее он выражает то же самое яснее, говоря: «я свидетель» («яко по силе свидетельствую») (достоверный свидетель), «и паче силы», – т. е. «преизбыточествует в богатстве их радушия» («избыточествова в богатство простоты их») (2Кор.8:2–3). И не этими только, но и всеми последующими словами объясняет то же, именно говорит: «доброхотны» (2Кор.8:3–4). Вот и другое превосходство. «Со многим молением» – вот и третье, и четвертое. «Моляще нас» – вот еще и пятое. «И будучи сами в скорби и нищете» – вот шестое. И седьмое – «с избытком подали».

3. Далее, так как главною его целью было довести коринфян до того, чтобы они подали милостыню по свободному расположению, то он особенно останавливается на этом, говоря: «весьма убедительно просили нас» («со многим молением моляще нас»). Не мы их просили, а они нас. О чем же «просили нас»? – «принять дар и участие их в служении святым» («Благодать и общение служения, еже ко святым»). Видишь ли, как он превозносит опять милостыню, называя ее священными именами? Так как (коринфяне) ревновали о делах духовных, то называет милостыню «благодатию», чтобы прибегали к ней, и «общением», чтобы знали, что они не только дают, но и сами получают. «Они, – говорит, – просили нас, чтобы мы приняли такое служение». «И не только то, чего мы надеялись» («И не якоже надеяхомся») (2Кор.8:5). Это он говорит и в отношении к качеству (милостыни) и к скорбям. «Мы не надеялись, говорит, чтобы находящиеся в таких скорбях и в такой нищете стали нас убеждать и столько просить». И в прочих делах (апостол) показал их тщательность, сказав: «но они отдали самих себя, во-первых, Господу, потом и нам по воле Божией» («но себе вдаша первее Господеви, и нам волею Божиею»). «Во всем они были послушны более, чем мы надеялись, и, помогая бедным, не пренебрегали других добродетелей, «но они отдали самих себя, во-первых, Господу».

Что же значит: «отдали самих себя Господу»? Посвятили себя Ему, показали себя искусными в вере, явили в искушениях великое мужество, благочиние, кротость, любовь, готовность и усердие ко всем другим добродетелям. Что же значит: «и нам»? – «Были нам послушны, возлюбили нас и покорились нам, как исполняя Божии законы, так и с нами соединяясь любовью». Смотри же, как и здесь словами – «отдали самих себя Господу» показывает необычайную ревность их (к Богу). Они не покорились частью Богу, а частью миру, но все и самих себя всецело предали Богу. Помогая бедным, они не возносились, напротив, творили милостыню с великим смиренномудрием, с великим послушанием, с великой почтительностью, с великим любомудрием. Что же значит: «по воле Божией»? Так как он сказал: «отдали … самих себя нам», то (и указывает), что и это они сделали не по человеческим расчетам, а по воле Божией. «Поэтому мы просили Тита, чтобы он, как начал, так и окончил у вас и это доброе дело» («Во еже умолити нам Тита, да якоже прежде начат в вас, такожде скончает и благодать сию») (2Кор.8:6).

Какая же здесь связь с предыдущим? Весьма большая и тесная. «Так как мы узнали, – говорит, – твердость и ревность (македонян) во всем – в искушениях, в милостыне, в любви к нам, в неукоризненной чистоте всей их жизни, то и послали к вам Тита, чтобы и вы сравнились с ними». Хотя (апостол) так и не сказал, но мысль выразил такую. И заметь преизобилие любви его. «Когда, – говорит он, – те просили и убеждали нас, мы заботились о вас, чтобы вам не отстать от них. Поэтому и послали мы Тита, чтобы вы, возбужденные и наведенные этим на мысль, соревновали македонянам», – потому что Тит был там, когда было писано это послание. При этом показывает, что (Тит) еще до увещания Павлова начал это дело, как видно из слов: «чтобы он, как начал». Потому-то и высказывает великие похвалы Титу, как в начале послания говоря: «я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита» (2Кор.2:13), так и здесь, кроме всего вышеуказанного, прибавляя и эти последние слова. Немалая ведь похвала заключается в том, что он прежде начал, – это было знаком горячей и ревностной души. Для того и послал Тита, чтобы самое присутствие его послужило (для коринфян) побуждением к подаянию милостыни. Выхваляет же его для того, чтобы сильнее расположить к нему коринфян, так как и то имеет великую убедительную силу, если убеждаемые расположены к убеждающему. Упоминая же о милостыне в первый, второй и третий раз, прекрасно называет ее благодатью: «Уведомляем вас, братия, о благодати Божией, данной церквам Македонским»; и опять: «доброхотно... весьма убедительно просили нас принять дар и участие их в служении святым»; и еще: «чтобы он, как начал, так и окончил у вас и это доброе дело».

4. И действительно, милостыня есть благо и Божий дар; и подаяние милостыни уподобляет нас по силе возможности самому Богу. Это больше всего и делает человека человеком. Вот почему некто, представляя образец человека, сказал между прочим: «Многие хвалят человека за милосердие, но правдивого человека кто находит?» («велика вещь – человек, и драгая – муж творяй милость») (Притч.20:6). Благодать эта важнее дара воскрешать мертвых. Напитать алчущего Христа гораздо важнее, чем именем Иисусовым воскрешать мертвых. Там ты благодетельствуешь Христу, а здесь Он тебе. И награда тому, кто сам делает добро, а не тому, кто принимает его от другого. Здесь, при совершении чудес, ты сам делаешься должником Богу, а в деле милостыни ты одалживаешь Бога. Милостыня же является таковою только тогда, когда ты подаешь ее охотно, щедро, когда ты думаешь, что не даешь, а сам принимаешь, когда ты признаешь ее для себя благодеянием и приобретением, а не потерею. Иначе она и не благодать. Тот, кто оказывает другому милость, должен радоваться, а не печалиться. Не безрассудно ли, в самом деле, облегчая скорбь другого, самому скорбеть? Тогда ты делаешь свое подаяние уже не милостыней. Если ты печалишься о том, что избавил другого от печали, то подаешь пример крайней жестокости и бесчеловечия. Лучше уже не избавлять, чем так избавлять. Да и о чем, в сущности, ты печалишься, человек? О том ли, что уменьшится у тебя золото? Но если у тебя такое расположение, то совсем и не давай. Если не веришь, что отлагается тебе на небе великое сокровище, то не уделяй. Но ты хочешь воздаяния здесь. Для чего? Оставь милостыне быть милостынею, а не куплею. Правда, многие получили воздаяние и здесь, но это не значит, что они будут иметь больше тех, которые здесь не получили. Напротив, некоторые из них (получили вознаграждение здесь), как немощнейшие, потому что еще не сильно возжелали будущих благ. Как люди жадные, не знающие приличия и рабствующие чреву, будучи призваны на царскую трапезу и не дожидаясь надлежащего времени, подобно малым детям, лишают себя истинного удовольствия, когда хватают вперед и наполняют чрево худшими яствами, так и те, которые ищут награды здесь и получают ее, уменьшают будущую свою награду. Давая в заем, ты желаешь обратно получить отданное по прошествии долгого времени, а не вскоре, – чтобы таким замедлением увеличилась прибыль. А в деле милостыни тотчас требуешь воздаяния, – и притом зная, что не здесь, а там будешь жить вечно, что не здесь будешь судим, а там отдашь отчет.

Если бы кто построил тебе дом там, где ты не думаешь жить, то ты счел бы такое дело потерей для себя: как же ты желаешь быть богатым здесь, откуда еще до наступающего вечера можешь не один раз отойти? Разве ты не знаешь, что мы подобно странникам и пришельцам пребываем здесь на чужой стороне? Разве не знаешь, что пришельцев изгоняют, когда они ни ожидают, ни думают? Такой участи подлежим и все мы на земле. Потому-то, что ни приготовляем здесь, здесь же и оставляем. Настроим ли мы домов, или накупим полей, рабов, сосудов или чего другого тому подобного, – всего этого Владыка не позволяет нам при отшествии отсюда брать с собою. И не только не позволяет, отходя отсюда, брать с собою, но не дает за то и платы, потому что наперед сказал тебе: не собирай и не трать чужого, но собирай и трать только свое. Для чего же ты, оставив свое, трудишься над чужим и тратишь чужое, чтобы погубить и труд и награду, и после подвергнуться крайнему наказанию? Не делай этого, молю тебя. Но если мы пришельцы по естеству, то будем пришельцами и по произволению, чтобы там не быть пришельцами презренными и отверженными. Если мы здесь пожелаем сделаться гражданами, то не будем гражданами ни здесь, ни там. Если же останемся пришельцами, и будем жить, как свойственно жить пришельцам, то получим права граждан и здесь, и там. Праведник, даже ничего не имея, и здесь располагает всем как своим, и, перешедши на небо, узрит вечные свои кровы; здесь не потерпит он никакой неприятности, потому что никто не может сделать странником того, для кого вся земля отечество, а, достигнув своего отечества, он получит истинное богатство. Итак, чтобы нам воспользоваться и теми и другими благами – как настоящими, так и будущими, будем пользоваться настоящими как должно. Таким образом станем и гражданами небесными, и получим великое дерзновение, которого все мы и да сподобимся благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава со Отцем и Св. Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).


Источник: Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. Издание СПб. Духовной Академии, 1904. Том 10, Книга 2, Толкование на 2-е послание к Коринфянам, с. 459-728.

Комментарии для сайта Cackle