Духовная борьба Кельтов с германо-римскими началами

Но эти предания, сами по себе сомнительные, подтверждаются в особенности явным и сильным стремлением духовенства и народа кельтского к удержанию обрядов восточной Церкви, к сношениям с ней и к предпочтению её свидетельств перед свидетельствами Церкви западной. Здравая критика не может, даже при скудных данных, сохранившихся в летописях, в житиях святых и прочих письменных памятниках, не узнать в отношениях Церкви ирландской и её дочери, Церкви Скотов и Пиктов, к Церквам Эллады и Азии характера духовной зависимости или духовного сыновства. Подробности происшествия изгладились из человеческой памяти, но происшествие несомненно. Тщетны были усилия Рима и римско-саксонского духовенства проникнуть в область кельтскую и подчинить себе её независимую Церковь. Высокое просвещение, чистота жизни, верность основным преданиям давали перевес кельтскому духовенству перед его могущественными, но уже полусветскими противниками, и в этой борьбе, по-видимому, столь неравной, между слабым и бедным остатком племени почти подавленного, и огромным западно-церковным государством сила духовного начала выразилась в невольном почтении всего Запада к своим строгим обличителям. Забытый и тёмный угол мира, не замеченный завоевательным Римом, не замеченный историей, но, к счастью, ещё также не захваченный разливом германских дикарей, зелёный остров Эрина прославился на всём Западе, как жилище чистого христианства, как остров святых. Борьба разгоралась более и более. Духовные борцы кельтского племени, отчасти стеснённые угнетениями от Саксонцев в пределах Британии, отчасти гонимые жаждой обширнейшей деятельности и большого поприща, стали переселяться в области кельто-галльские, ещё не захваченные Франками, и вскоре в область самих Франков. Там воздвигали они строения, монастыри и духовные училища, рассадники знания и веры; там боролись в одно время и против уцелевшего язычества и против возникающей односторонности западно-церковного государства. Около них толпились ученики, к ним припадал народ, и перед ними преклонялись даже их враги по учению, побеждённые их истинно христианским величием. Эта эпоха славна для кельтской и ирландской Церкви. Имена или биографии великих действователей того времени на поприще науки или духовной жизни доказывают, что в области франкской они все принадлежали к Кельтам или по происхождению, или по учению. Пламенный Колумбан, основатель двух монастырей, важных в церковной истории (Luxueil, Bobbio) гремел словом против Рима, призывал народы к чистому христианству, переходил из страны в страну, проповедуя и обличая, торжествуя в гонениях, пробуждая ревность в усыплённой и омрачённой душе своих современников и полагая трудами своими начала к водворению христианства в Германии. Его ученики и преемники продолжали его дело и его апостольскую проповедь. Многие погибли в мучениях, но кровь их пролилась не бесплодно. Христианство проникло в лесистые пустыни за-рейнские, и имя кельтской церкви увенчалось новым блеском. Такова была в самом духовенстве стихия, на которую оперлись мужи дома Пипинова в борьбе против Рима и Меровингов.

Это явно из вражды папского престола против ирландских проповедников и из покровительства, оказанного им франкскими мерами.

Но временное торжество стихии свободной в западной Церкви не могло быть продолжительным. Мир германо-римский должен был подчиниться законам того просвещения, на котором он возник. Успехи кельтских проповедников могли произвести в нём потрясение непродолжительное; вражда меров и угнетение Церкви Карлом Мартеллом могли произвести в духовенстве временный беспорядок, усилить разврат и даже испугать западный мир возвратом к прежней дикости. Всё это могло случиться и случилось; н сила римского престола и церковно-государственного начала должна была снова восстать и развиться во всех своих логических последствиях. Это было неизбежно.

Борьба кельтского духовенства против германо-римского началась в островной Британии. Там продолжалась она с наибольшим упорством, там произвела она самые грустные явления; но там же повела она за собой самые утешительные последствия. Духовенство саксонское, сперва преследовавшее своих соперников со свирепостью диких зверей, убивавшее их целыми тысячами и вооружившее против них кровожадную вражду язычников, облагородилось и возвысилось духовными примерами кельтских мучеников; оно приняло от них науку, которой скудные остатки сохранялись ещё в далёком уголке Запада (это доказывают имена английских учёных, например, Беды и Алькуина); оно приняло от них святость жизни (в этом свидетельствуют бесчисленные черты из истории Англо-Саксов); оно приняло, наконец, и ту ревность проповеди христианской, которой отличались Колумба, апостол Пиктов, Колумбан, апостол северной Швейцарии, Галл, его преемник, и множество других. Саксонцы вступили в поприще, открытое кельто-ирландцами. Их призывала на проповедь любовь к вере, которую они понимали как высшее сокровище человеческого духа; их призывала в Германию любовь к братьям по крови и по языку. Множество саксонских монахов явилось на святой подвиг, и быстрый успех увенчал дело, предпринятое чистой любовью. Имена этих проповедников незабвенны; но первое место между ними принадлежит Вильфриду (более известному под именем Бонифация), истинному апостолу Германии. Меры не смели полагать им явных преград в их великом деле, хотя и старались заменять их другими, более покорными деятелями (это видно из многих случаев и, между прочим, кажется, из соперничества франкского Вульфрама против папского проповедника Вильброда в земле Фризонской); но успехи духовных лиц, служивших римскому престолу, далеко превосходили успех кельто-франкских учителей. Это превосходство объясняется многими причинами, большим единством в действии римском, большим блеском наружного богослужения, a особенно благорасположением Германцев к проповедникам, не приносившим с собой ничего кроме христианского учения, и основавшим новые независимые общины церковные, и враждой к Франкам и к проповедникам, происходившим из их области и приносившим с собой вместе с учением новую зависимость от франкской дружины и как будто отягчение ненавистного ига. В ново-христианской земле началась опять борьба между преемниками Колумбана и Галла и слугами римского престола; но эта борьба была непродолжительна; Бонифаций и его сподвижники одержали скорую и совершенную победу. Быть может, употребляли они не всегда чистое оружие; быть может, прибегали они иногда к клеветам (как видно из некоторых рассказов, в которых кельтские проповедники, люди вообще жизни весьма строгой, обвинялись в разврате); быть может, давали они чужому учению ложное толкование (называя, например, прелюбодеями духовных женатых или дозволявших брак духовным людям); но очевидно, что торжество их было неизбежно и что их противники, несогласные друг с другом в подробностях учения и поневоле подчинённые мирской власти своих покровителей, меров, не имели внутренней силы, достаточной для продолжительной борьбы.