Нестор

Не́стор (1050-е годы – начало XII века) – монах Киево-Печерского монастыря, агиограф и летописец. Из написанного Н. «Жития Феодосия Печерского» мы узнаем, что он был пострижен при игумене Стефане (годы игуменства которого – 1074–1078) и возведен им в «диаконский сан» и что еще до «Жития Феодосия» им было написано «Чтение о Борисе и Глебе». Канонизирован Н., по-видимому, не был: его житие появляется лишь в старопечатном патерике 1661 года.

«Чтение о житии и о погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Глеба» написано Н. по канону жития-мартирия (т.е. жития святого-мученика). Истории гибели сыновей Владимира Святославича Н. предпосылает обширное историческое введение, в котором размышляет об извечной борьбе добра со злом. Борис и Глеб выступают в «Чтении» как активные поборники христианских идеалов – смирения и братолюбия, а Святополк предстает как орудие дьявольских козней. «Чтение» уступает в известности и распространенности анонимному «Сказанию о Борисе и Глебе» (см. Жития Бориса и Глеба), старший из известных нам списков «Чтения» относится к XIV веку.

После «Чтения» Н. пишет «Житие преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского», в котором повествуется о жизни и деяниях одного из основателей монастыря. Как это характерно для житий праведников, подвизающихся в монастыре, «Житие Феодосия» отличается живостью характеристик монахов и мирян. Н. достигает иллюзии правдоподобия в описании творимых Феодосием чудес, искусно изображая бытовые детали, естественно передавая диалоги персонажей. Особенно выделяется в Житии образ матери Феодосия: вопреки традиции, Н. изображает не лишенную каких-либо индивидуальных черт благочестивую христианку, предстающую в условном амплуа матери святого, а, напротив, изображает женщину властную, суровую, решительно противящуюся религиозным устремлениям сына, не останавливающуюся перед тем, чтобы жестоко избить или посадить на цепь отрока, мечтающего лишь о богоугодных делах и пострижении. Сложен и, возможно, близок к своему прототипу и житийный образ самого Феодосия (вероятно, Н. опирался не столько на литературную традицию, сколько на рассказы о Феодосии очевидцев): отличающийся в монастырском быту необычайным смирением, Феодосии тем не менее резко осуждает за неблаговидные поступки князя Святослава. Исследователи находили в Житии сюжетные мотивы, будто бы заимствованные из переводных византийских житий, но, вероятно, следует говорить лишь о сходстве ситуаций: Н. всегда наполняет рассказ конкретными чертами киевской жизни и монастырского быта XI века. В этом отношении интересен такой эпизод: князь, находившийся где-то за городом, поручает некоему отроку отвезти Феодосия на телеге в Киев. Увидя убого одетого Феодосия, юноша принимает его за простого монаха и, снисходительно попрекнув за постоянную праздность («ты по вся дни порозден»), предлагает поменяться местами: юноша поспит в телеге, а Феодосии пусть правит лошадью. Верный своим обычаям, Феодосии смиренно соглашается. Но когда путники приблизились к Киеву, юноша замечает необычайное почтение, оказываемое Феодосию, и со страхом понимает свою оплошность. В этом эпизоде помимо чисто нравоучительной идеи – прославления смирения Феодосия – немало живых деталей: и упоминание о далеком от благочестивого уважения отношении к монахам, и бытовые черточки княжеского быта, и чисто реалистическое изображение самого игумена, который шагает рядом с лошадью, когда начинают слипаться глаза.

Сложнее обстоит дело с атрибуцией Н. Повести временных лет. Хотя авторство Н. указано в одном из списков Ипатьевской летописи («Повесть временных лет черноризца Нестера»), а в Киево-Печерском патерике упоминается «Нестор, иже написа летописец», некоторые исследователи допускают, что речь может идти о тесках: Н. -литописце и Н. -агиографе, слившихся в воспоминаниях последующих поколений в одно лицо. Аргументы отождествляющих Н. -агиографа с создателем Повести временных лет (см. подробнее в статье о ПВЛ) и сомневающихся в его правомерности в равной мере не имеют полной доказательной силы. Вполне допустимо, что агиограф Н. действительно два десятилетия спустя обратился к работе над летописью, традиционно составлявшейся в то время в Киево-Печерском монастыре.

Изд.: Срезневский И. И. Сказание о святых Борисе и Глебе, Сильвестровский список XIV в. – Санкт-Петербург, I860. – C. 1–40; Абрамович Д. И. Сказание о Борисе и Глебе // Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им / Изд.: Д. И. Абрамович. – Пг., 1916. – С. 1–26; Житие Феодосия / Подготовка текста, перевод и примечания О. В. Творогова // Изборник (1969). – С. 92–145, 707–709; Житие Феодосия Печерского / Подготовка текста, перевод и комментарии О. В. Творогова // ПЛДР: Начало русской литературы. XI – начало XII века. – М., 1978. – С. 304–391, 456–459; То же: Повести Древней Руси XI–XII веков. – Л., 1983. – С. 230–325, 548–551.

Лит.: Кубарев А. Нестор, первый писатель российской истории, церковной и гражданской // Русский исторический сборник. – М., 1842. – Т. 2, кн. 4. – С. 367–480; Шахматов А. А. Нестор-летописец // Записки наукового товариства им. Т. Шевченко. – 1914. – Т. 117–118. – С. 31–53; Приселков М. Д. Нестор-летописец: Опыт историко-литературной характеристики. – Пб., 1923; Еремин И. П. К характеристике Нестора как писателя // Еремин И. П. Литература Древней Руси: Этюды и характеристики. – М.; Л., 1966. – С. 28–41; Творогов О. В. Нестор // Словарь книжников. – Вып. 1. – С. 274–278.

О. Я. Творогов