Николай Шипилов (1946–2006)
Рождественская
Тане Дашкевич
Полно сердиться – солнышко садится,
Замолкают птицы, свет лампады желт.
Чтоб слезе пролиться,
Надо помолиться,
Тяжелеют веки, да и век тяжел.
Ночью с шестого – Рождество Христово,
Отчее слово,
Звон колоколов.
Полноте злиться,
Надобно молиться –
Сердцу теплее от высоких слов.
Имя святое, Имя непростое...
В отблесках заката вязь его видна.
Полноте злиться –
Надобно молиться
О любимых лицах,
О забытых нас.
Ночь наступает.
Тихий снег кружится.
Ангел Господень песнь любви поет.
Полноте злиться...
Таня спать ложится.
Молится – ложится...
Молится – встает...
1991
Колокол
Колокол: ..анн!.. анн! –
Звонко, во все века.
Невинная кровь христиан,
Сколько тебя? Река,
Впадающая в океан...
Слышите:... анн!.. анн!
Анна, Стефан, Иоанн –... анн! –
Мученики всех стран,
Есть лишь одна страна
Кровью смертельных ран –...анн! –
Этих омыта она.
Мученики всех стран,
Нам не забыть имен,
Тех, кому звон зван – ...анн!
Из глубины времен.
Христина и Христофор,
Тихон... Татьяна... Роман...
Таисия... Леонид –
Скорбно по вам звенит
С ветхозаветных пор
Колоколов хор:
...анн ...анн ...анн...
2003
На Рождество Богородицы
Пресвятая Дева,
Сколько лет до хлева,
До Христовой казни –
Разве это праздник?
Но праматерь Ева
Плачет возле хлева:
Все грешат упрямо
Сыновья Адама.
Все грешат упрямо,
Согнанные в стадо,
Да взывают: – Мама! –
По долинам ада.
Пресвятая Дева,
Плод Твоего чрева,
Станет жертвой казни –
Разве это праздник?
Но праматерь Ева
Плачет возле хлева:
Все не имут срама
Дочери Адама...
Все не имут срама,
Дочери Адама,
Да взывают:
– Мама!
За оградой храма.
А на белом свете,
В том же Назарете,
Не родившись, дети
Гибнут в лазарете.
– Много ли мне надо? –
Маму спросит чадо.
– Горстку винограда
На деревьях сада,
Да в языцех лада –
Вот и вся услада...
Но вкусив от древа
Горько плачет Ева.
И вкусив отравы,
Горько плачет Ева,
И восходят травы
Сладкого посева....
Проступает жилка
На запястье – дрожью.
Вот она – развилка,
Росстань, бездорожье.
Кто идет – направо,
Кто идет – налево...
Просвети их, Авва!
Не оставь их, Дево!
2003
Вознесение Господне
Когда за ходом облаков по лоциям небесным
Следил ребенок, возлежа на летнем берегу,
То мама пела на лугу – ему казалось – песни,
И медонос благоухал перед грозой в стогу.
Казалось, этой тишине вовек конца не будет.
В ней даже самый легкий вздох –
казалось –шелестит.
И вдруг ребенок крикнул: «Ох! Скорей
смотрите, люди!
Смотрите: Бог! Смотрите: Бог на облаке летит!»
Смотрели люди в небеса: казалось им – драконы.
Они смотрели на мальца: казалось им – чудно.
В жилищах не было икон. Вместо икон – законы:
Нам должно космос покорять, сверлить морское дно.
А Бог на облаке летел... Под синей неба сенью,
Он видел: ангела душа за ним летит легко.
Стояла времени река. Стояло Вознесенье...
Казалось людям, что четверг... До Бога – далеко...
2003
Икона Вратарницы
Неугасимо горит лампада в соборном храме!
Ах, рассказать бы про все, как надо, умершей маме!
В соборном храме Ксиропотама поют монахи.
Поют монахи – ты слышишь, мама? –
в священном страхе.
Паникадило и круглый хорос, орлы двуглавы...
Неугасимо горит лампада, горит, качаясь...
Когда то было? Младая поросль в зените славы
С утра – ко храму, твердя молитву, в пути встречаясь.
Никто не ведал, никто не ведал – плескалось масло,
Оно плескалось, переливалось, не зная края.
И следом – беды, как те акриды, и солнце гасло,
И конь у прясла все ждал хозяев, уздой играя.
Изогнут хорос, как знак вопроса, под гнетом мессы.
Младую поросль секут покосы – играют бесы.
О, как мы слепы, людское стадо! Но всяк ругает
То – ясно солнце, то – сине море, вино ли, хлеб ли.
Кто ж наделяет огнем лампаду? Кто возжигает?
И снова масло краями льется – но все ослепли...
Поют монахи... Поют монахи... Коль слеп, так слушай.
Запрись, дыханье, утишись, сердце, –
Дух Свят здесь дышит.
Святые горы, святые хоры, святые души
Не слышит разум. Не слышит сердце.
Ничто не слышит...
Горят усадьбы, как в пекле ада – ребенок замер.
Гуляют свадьбы. Плюются в небо – ребенок в двери.
Ах, рассказать бы про все, как надо, умершей маме!
Да на Афоне я сроду не был – кто мне поверит?
Я был поэтом. Умру поэтом однажды в осень.
И напишу я про все про это строк двадцать восемь...
2003