№ 70. Справка атташе посольства СССР в Польше И.А. Степанова о событиях, связанных с «люблинским чудом»²⁷⁶

г. Варшава

[Не позднее 27 августа 1949 г.]²⁷⁷

СЕКРЕТНО

3 июля в городе Люблине распространились слухи о происшедшем якобы в люблинском кафедральном соборе «чуде». Весть о «плачущей» иконе Божьей Матери быстро разнеслась по Люблину, а затем и по Польше. Со всей Польши в Люблин начали стекаться паломники, чтобы побывать в соборе, где совершилось «чудо», и «стать его очевидцами».

В продолжении почти двух недель город стал местом сборища тысяч одурманенных людей, жаждущих увидеть «чудо». Железнодорожный и автобусный транспорт был не в состоянии перевезти всех желающих попасть в Люблин. Не единичны были случаи, когда монахи, ксендзы и учащиеся духовных училищ проводили агитацию среди крестьян, организовывали целые партии паломников для посещения города, а государственные железные дороги, содействуя развитию событий, предоставляли специальные составы для поездки. В отдельные дни количество паломников в Люблине доходило до 30 тыс. Не имея помещения, где расположиться на время своего пребывания в городе, люди устраивались на соборной площади и на прилегающих к площади улицах, засоряя и загрязняя их. Пользуясь большим наплывом людей, спекулянты повышали цены на продукты первой необходимости; некоторое время в городе ощущался недостаток продовольствия. В соборе постоянно дежурили ксендзы и представители так называемой «папской гвардии»²⁷⁸. Был организован сбор пожертвований, в результате которого за время наплыва паломников в Люблин в соборе собрано свыше 2 миллионов злотых.

Желая избежать ответственности за им же самим организованное «чудо», люблинское духовенство создало комиссию, состоящую из ксендзов и прихожан, которой надлежало высказаться по существу «чуда». Несмотря на то что комиссия уже 4 июля высказалась отрицательно по поводу «чуда», а на следующий день члены ее в своих письмах на имя епископа Галиньского²⁷⁹ еще раз подтвердили свое мнение об отсутствии «чуда», только 10 июля было доведено об этом до сведения собравшихся в Люблине верующих в иезуитски составленном послании епископа Калвы²⁸⁰ к верующим. Это послание, в котором говорилось, что «...результаты проведенных до сих пор работ не дают оснований для признания явлений, которые имели место в нашем люблинском соборе, за событие чуда и сверхъестественное...», создавало основание для кривотолков и не способствовало прекращению дальнейшего распространения «чуда». Но Калва использовал этот документ, чтобы подчеркнуть удовлетворение клера²⁸¹ случившимся как событием, способствующем укреплению религиозных чувств у населения. Формальный призыв к прекращению паломничества, содержащийся в послании, не приостановил наплыва одурманенных людей в Люблин, в результате чего 13 июля у входа в собор была задавлена насмерть двадцатилетняя женщина, а 19 человек получили увечья.

14 июля польская печать опубликовала коммюнике ПАП (Польское Агентство Печати) о люблинских событиях, в котором сообщается также о том, что возбуждено следствие с целью привлечения к ответственности виновников трагических событий 13 июля.

16 июля с провокационными целями клер выдвинул предложение о закрытии на время люблинского собора. Однако провокация не удалась. На следующий день в печати было опубликовано сообщение ПАП об отклонении этого предложения воеводой Люблина. Закрытие собора дало бы возможность реакционному клеру вызвать недовольство верующих действиями правительственных органов и поставило бы священнослужителей в положение «гонимых» и «притесняемых», что было бы использовано реакционной частью польского клера.

17 июля в Люблине состоялись демонстрация и митинг, в которых приняли участие свыше 25 тысяч человек. На митинге выступил с речью заместитель министра гражданской администрации Изидорчик, который, анализируя люблинские события, заявил, что виновником и организатором «люблинских чудес» является реакционное духовенство, действующее вкупе с враждебными польскому государству и народной власти лицами.

Значительную часть своего выступления Изидорчик посвятил характеристике положения, в котором находится религия в Польше, и об отношении к ней правительства и прогрессивных сил польского народа.

«Мы не проводим деление на верующих и неверующих, – сказал Изидорчик, – на людей, защищающих религию, и людей, ведущих борьбу с ней. Нет и не будет такого раздела в польском народе. Существует, однако, раздел на тех, кто, не щадя сил, с большими жертвами строит Польшу, и на тех, кто желает пользоваться трудами чужих рук и мешать строительству справедливого строя в сильной и великой нашей родине». И далее: «Мы, народная власть, уважаем религиозные чувства. Мы боремся с религией и охраняем свободу религиозных верований и совести. Никому в Польше не запрещается верить в Бога, молиться, ходить в костел, крестить детей, почитать святые иконы, участвовать в процессиях Божьего тела. Никому в Польше не запрещается учить детей религии, а священнослужители могут свободно выполнять свои обязанности». «... Никто не смеет. – продолжал Изидорчик, – оскорблять чувства верующих, нарушать символы веры, кресты или святые изображения. Но вместе с тем следует заявить, что правительство не допустит, чтобы в костелах вместо молитвы и проповеди провозглашались политические речи с целью противопоставления верующих народному государству».

Говоря о том, что не все ксендзы разделяют взгляды инициаторов люблинских событий, Изидорчик привел пример ксендза Стапишевского из Холма²⁸², воспрепятствовавшего организации среди прихожан холмского костела паломничества в Люблин.

Сообщая о том, что в день митинга (17 июля) Римский папа выступит по радио с обращением к немецкому духовенству²⁸³, которое поддерживает ревизионистские тенденции в отношении новых западных границ Польши, Изидорчик обратил внимание собравшихся на связь немецких ревизионистов и их светских и духовных вдохновителей с теми, кто хочет вызвать братоубийственную борьбу и религиозную войну в Польше.

На митинге была принята резолюция, в которой собравшиеся категорически требовали от костельной иерархии прекращения возмутительной деятельности против народного государства и урегулирования отношений с государством на основе правительственной декларации²⁸⁴. Народное правительство призывает провести самое тщательное следствие против закулисных инспираторов и организаторов люблинских событий и привлечение их к ответственности во имя справедливости и уважения прав Польской республики.

Митинг и демонстрация были хорошо организованы и прошли с большим подъемом. ЦК ПОРП (Польская объединенная рабочая партия) с целью организации митинга послал в деревни и города Люблинского воеводства 500 активистов, которые обязались организовать приезд на митинг 17 июля определенного количества людей.

После митинга клерикалами была спровоцирована более чем двухтысячная демонстрация католиков за освобождение арестованных 13 июля «за веру и Бога» органами милиции активных организаторов «чуда» и различного рода подстрекателей. Вся эта толпа с пением религиозных песен направилась к зданию городской милиции для освобождения арестованных. Благодаря подготовленным мероприятиям, органами власти «демонстрация» была рассеяна, а около 300 человек, возглавлявших ее, было арестовано.

Следствие, ведущееся по этому делу, еще не закончено, но уже сейчас имеются данные, позволяющие утверждать предварительную организацию люблинских событий клерикалами.

Начиная с 14 июля, по Польше организуются митинги и собрания протеста польской общественности против событий в Люблине, в печати публикуется ряд статей с разоблачением инициаторов и организаторов люблинского и ему подобных «чудес», в деревни направляются партийные активисты для проведения разъяснительной работы.

Рабочие, крестьяне, интеллигенция в своих выступления и резолюциях, принятых на массовых митингах и собраниях, выражали возмущение событиями, имевшими место в Люблине, осуждали их виновников и инициаторов, вскрывали политическую сущность люблинских событий.

18 июля на заседании президиума Главного правления Союза польских литераторов была принята резолюция, в которой записано: «...Реакционная часть польского духовенства, пользуясь религиозными чувствами верующих, организовала зрелище, ничего общего не имеющее с верой и христианским культом. На площади перед люблинским собором воскрес призрак Средневековья. “Люблинское чудо’’ было организовано как демонстрация против народной власти, против успешного восстановления страны, против стремления масс к культуре и знаниям. Эта демонстрация была организована в период, когда польский народ освобождается от оков отсталости и темноты. Вот политическое и общественное содержание “чуда”, вскрывающее злую волю и намерение его инициаторов. Главное правление Союза польских писателей клеймит позором людей, которые тормозят хозяйственный и общественно-политический прогресс нашей страны».

Выступавшие на митингах и собраниях указывали на то возмутительное обстоятельство, что люблинское событие оторвало тысячи трудящихся от своей работы: крестьян в самую горячую пору уборки, рабочих в период борьбы за досрочное выполнение планов.

Реакционная часть клера, гласит резолюция, принятая в Познани на заседании профессионального союза сельскохозяйственных рабочих, распространяя клевету о так называемом «чуде» в Люблине, стала виновником катастрофы 13 июля у входа в собор.

Работники сельского хозяйства с возмущением клеймят позором инициаторов и организаторов этого заслуживающего наказания события, которые, пользуясь невежеством масс, охваченных фанатизмом, пытались в интересах врагов Народной Польши сорвать с помощью провокаций творческий труд народных масс.

Во многих резолюциях, принятых на собраниях и митингах, содержалось требование к польским властям положить конец подобным событиям в Польше, наказать виновников организации люблинской инсценировки, а также содержалось требование к духовенству установить с правительством нормальные взаимоотношения на базе опубликованной 20 марта с.г. правительственной декларации. Так, на собрании актеров варшавских театров была принята резолюция, в которой собравшиеся на митинге «...обращаются с просьбой к государственным органам положить конец зрелищу в Люблине, позоряшему Польшу, и не допустить в дальнейшем использования веры в целях, враждебных народному государству и ничего общего не имеющих с религией».

«Собравшиеся требуют, – записано в резолюции, – урегулирования взаимоотношений костела с государством на основании известного заявления правительства от 20 марта сего года».

Наибольшее количество митингов и собраний трудящихся было проведено по Люблинскому воеводству. Только за 14 и 15 июля в Люблинском воеводстве состоялось 2500 митингов и собраний.

Преподаватели и научные сотрудники университета им. Кюри-Склодовской совместно с представителями науки и искусства города обсудили и направили епископату и всей польской общественности открытое письмо, в котором они констатируют, что несмотря на утверждение комиссии, созванной для установления факта «чуда», что явление в соборе нельзя признать за сверхъестественное, люблинское духовенство не прекратило паломничества. Люблинское событие рассматривается в письме научных работников как политическая кампания реакционного духовенства, ничего общего не имеющая с религией.

«Нам кажется, – говорится в конце письма. – что настало время, чтобы духовные и общественные власти положили конец атмосфере фанатизма, вызванной самовнушением или злой волей безответственных людей с целью нарушить спокойный труд по строительству демократической Польши».

Характерно, что в то время, когда вся польская печать, начиная с 14 июля, много внимания уделяла люблинскому событию, помещая отдельные статьи, разоблачающие церковников, отчеты о митингах и собраниях трудящихся, протестующих против средневекового проявления фанатизма, католические газеты отмалчивались, проявляя лицемерное безразличие к «чуду» и замалчивая происходящие митинги и собрания, явившиеся откликом польской общественности на эту вылазку реакции (Газета «Слово повшехне», поместила только две небольшие заметки за 14 и 15 июля, в которых дважды привела выдержки из упомянутого послания епископа Калвы и на этом сочла свою миссию выполненной).

Как бы компенсируя молчание католической прессы в Польше, реакционная пресса за рубежом проявляла повышенный интерес к «чуду»; в сообщениях радиостанций «Голос Америки» и «Би-би-си», передаваемых для Польши, люблинские события получали одностороннее и клеветническое освещение, и, видимо, как об этом сказал на пресс-конференции представитель польского правительства Грош, все это было направлено к тому, чтобы собрать в Люблин побольше людей, усилить истерию, продлить представление и использовать это в своих целях.

Размах, который приняло «люблинское чудо», быстрота распространения известий о «чуде» свидетельствуют о том, что оно было заранее подготовлено и проводилось с определенной целью. Об этом говорят факты распространения сведений о «чуде» до фактического «открытия» этого «чуда» (в Познанском и Поморском воеводствах весть о люблинском «чуде» распространялась уже 1 и 2 июля), а также «чудомания», прошедшая в это же время по всей Польше (только по одному Люблинскому воеводству было зарегистрировано 68 случаев «чудес»).

Таким образом, «люблинское чудо», инсценированное накануне празднования пятилетия существования страны народной демократии и в период, когда правительство и Польская объединенная рабочая партия стали шире привлекать трудящиеся массы города и деревни к борьбе против вмешательства костела в политическую жизнь страны, должно было продемонстрировать, по замыслу его организаторов, силу и влияние костела в народных массах.

Следует отметить, что духовенство и в данном случае не упустило возможности использовать ошибки, допущенные отдельными государственными органами. Так, например, факт организации дополнительных поездов был использован церковниками. В целях привлечения большего количества паломников они распустили слух, что это (предоставление дополнительных поездов) делается по указанию правительства, которое знает о «чуде», верит в него и разрешило организацию специальных поездов в Люблин.

Польское правительство и руководство ПОРП с явным опозданием реагировало на события в Люблине. До 13 июля (день, в который у входа в собор была задавлена женщина, а несколько человек получили увечья) польские власти ничего существенного не предпринимали и ожидали, что паломничество в Люблин прекратится, само собой. Только после 13 июля были приняты меры к ликвидации люблинской провокации церковников. Такой факт, что принятие руководством воеводской организации ПОРП (Гданьск) в качестве одного из основных положений для разъяснительной работы среди населения положения, согласно которому «чуда» не было только потому, что Божья Матерь не может плакать, так как в настоящее мирное время нет для этого оснований (по сравнению с годами немецкой оккупации), свидетельствует о недостатках в постановке агитационной работы по ликвидации люблинской провокации²⁸⁵.

Несмотря на указанные упущения в связи с люблинскими событиями, кампания протеста против этой вылазки клерикалов, прошедшая по всей стране, ее организация, широкое участие в ней польской общественности позволяют сделать вывод, что польское правительство и руководство ПОРП в период ликвидации этой провокации провели значительную работу по использованию этого события в целях дальнейшей мобилизации трудящихся масс на борьбу с влиянием реакционного духовенства среди польского народа.

Атташе посольства СССР в Польше

И. Степанов.

Варшава, август 1949 года.

Печат. по: СССР-Польша. Механизмы подчинения. 1944–1949 гг. Сборник документов. М., 1995. С. 354–361.