№ 62. Сопроводительное письмо Г.Г. Карпова В.А. Зорину с приложением копии письма бывшего экзарха Болгарского Стефана архиепископу Серафиму по вопросу о погашении части долгосрочного займа, предоставленного Московской патриархией в 1947 году

г. Москва – с. Баня, Кардовской околии – София

3 августа 1949 г.

СЕКРЕТНО

ЗАМЕСТИТЕЛЮ МИНИСТРА

ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР

товарищу ЗОРИНУ В.А.

Препровождая при этом для сведения копию письма от 8.VII–1949 года бывшего экзарха Болгарской православной церкви митрополита Стефана к архиепископу Серафиму, в котором он просит ходатайства перед патриархом Алексием освободить его от необходимости представления Синоду Болгарской церкви отчета в израсходовании части из 30 миллионов левов, полученных им в 1947 году от патриарха Алексия в качестве долгосрочного беспроцентного займа на нужды Болгарской церкви²⁴⁸.

Патриарх Алексий на просьбу Стефана отвечает письмом архиепископу Серафиму для Болгарского Синода:

«Акт передачи в 1947 г. б. экзарху 30 миллионов левов был облечен в вид долгосрочного займа лишь формально; по существу это было дарение, т.к. наша церковь, входя в положение Болгарской церкви, имела намерение ей существенно помочь. Московская патриархия считает Болгарскую церковь свободной от необходимости уплаты этой суммы, предоставленной бывшему экзарху митрополиту Стефану в его полное распоряжение на расходы по его личному усмотрению»²⁴⁹.

Нельзя не обратить внимание на то обстоятельство, что Стефан продолжает подписываться как экзарх Болгарский и митрополит Софийский.

Приложение; по тексту на 4 листах.

Председатель Совета

по делам Русской православной церкви при Совете министров СССР

(КАРПОВ)

Копия (в переводе на русский язык) Баня, Карловско.

8.VII–1949

Ваше Высокопреосвященство,

Высокопреосвященный собрат Серафим,

Христос посреди нас!

Верю, что письмо мое от 24.VI-с.г. получено Вами и что Вы, в сфере возможности, как всегда, сделали и сделаете все необходимее для выяснения моего положения перед Его Святейшеством – Святейшим Московским и всея Руси патриархом Алексием.

Часть моего письма после смерти министра-председателя Георгия Димитрова делается беспредметна и, надеюсь, что Вы ее оставили.

Считаю своим долгом уведомить Ваше Высокопреосвященство, что только что назначенный новый болгарский посланник в Москву г-жа Стелла Благоева хорошо известна Высокопреосвященному митрополиту Николаю Крутицкому и Коломенскому по Славянскому комитету в Москве, где годы подряд они работали вместе, так что мудрый советник и постоянный сотрудник Святейшего патриарха митрополит Николай всегда через нового посланника может высказывать пожелания о более добром отношении к моему смирению и внушать больше иметь забот относительно моего здоровья, чтобы не чувствовать мне себя столь заброшенным и забытым.

Ваше Высокопреосвященство, эти дни, независимо от расшатанного моего здоровья, на которое доселе никто, особенно Св, Синод, не обратил внимания, увы, снова обеспокоен, жестоко подавлен и безжалостно угнетен от усилившегося огорчения ввиду моего «узничества» и «изгнанничества».

Вопрос состоит в следующем:

Св. Синод через финансовую инспекцию желает от меня, чтобы передать ему в целом сумму, отпущенную через меня и предоставленную для расхода по моему усмотрению на нужды моей епархиальной церкви и для покрытия моих личных расходов, которую Его Святейшество в 1947 году благоволил мне вручить под видом долгосрочного беспроцентного займа.

30 июня с.г. официально мне было вручено постановление финансовой инспекции, которое меня обязывает внести всю сумму в кассу Софийской епархии. Свое решение финансовая инспекция вынесла на основании некоего патриаршего письма Св. Синоду от З.ХІ–1948 г. Содержание этого письма мне неизвестно и меня ставит в недоумение.

Финансовая инспекция освободит меня от ответственности и снимет обязательство отчитаться до последней стотинки тогда, если я смогу доказать, что сумма в тридцать миллионов левов не есть долгосрочный беспроцентный заем, а истинное дарение, предоставленное в личное наше распоряжение для расходования по личному нашему усмотрению.

Просьба моя к Вам, Ваше Высокопреосвященство, зело возлюбленный мой собрат и живой свидетель моих забот и жертвенности о святом русско-православно-славянском деле, сводится к следующему:

С полномочием от Его Святейшества, т.е. от Его имени, пожалуйста, явитесь к г. финансовому инспектору и заявите о воле Святейшего дарителя, что сумма в тридцать (30 000 000) миллионов левов есть истинное дарение, предоставленное на личное наше усмотрение и что формула долгосрочного беспроцентного займа употреблена, как более подходящая, чтобы избежать всякого упрека по нашему адресу, каковой некоторые американские газеты позволили бросить нам по поводу драгоценной панагии, данной нам Его Святейшеством при первой встрече меня в Москве.

Для этой цели усердно Вас прошу и то с наивозможной спешностью, попросите Его Святейшество дать Вам это полномочие, чтобы положить конец этому деликатному и столь мучительному для меня вопросу.

Думаю, что излишне припоминать Вашему Высокопреосвященству великия жертвы, и материальный и моральныя, кои добровольно и охотно отдавал за братьев русских и для государственного единства, особенно при фашистском режиме... Сколько случаев, как тот с Юрченко и проч., которые опоражнивали мой кошелек и заставляли делать огромные займы только ради того, чтобы быть полезным русскому делу, Советскому Союзу в борьбе его с вечными славянскими врагами... Я и в сию минуту должен 120 000 франков, а не левов, одному благодетелю и приятелю в Париже, который вполне мне сочувствовал в борьбе с фашистами, с славянофобами. Это я позволил Вам напомнить, чтобы увеличить Вашу решимость заступиться за правое и чистое дело.

Вы помните, что, когда о. протопресвитер Николай Колчицкий был в Софии на ужине у меня в доме, с каким огорчением говорил он о незаконном требовании Св. Синода, чтобы меня считать ответственным за дарение Его Святейшества, подчеркивая, что это есть истинное дарение и дано на личное наше усмотрение. И позвольте мне Вам сказать, что в прошлогоднее мое посещение Москвы я отчитался перед Его Святейшеством, который принял мой отчет с нескрываемым отеческим вниманием и удовольствием. Ах, как страдает душа моя, Бог видит, что и по этому вопросу я принужден беспокоить Первосвятителя и мудрого Руководителя великой Русской православной церкви! Страдание мое простирается до того, что начинаю жалеть о моем беспредельном и всепреданном служении православию и славянству... От этого дарения личных выгод не имел и не имею, я встретил нетерпящие отлагательства к ликвидации долги епархиальные и мои, которые не терпели отсрочки.

Высокопреосвященный Владыко, много меня обяжете, если для более конкретного и ясного изучения и решения по поводу моей просьбы, найдете уместным (очень прошу извинить за это предложение), чтобы меня навестил Ваш достойный и преданно-мудрый о. архимандрит Пантелеймон, с которым и обсудим при помощи молитвы и обдумывания вопрос, и чтобы я мог (после) также почувствовать, что я не один.

От непрестанных интриг Св. Синода, который, по всему видно, упорно желает моего унижения после того, как исчерпано им все, чтобы меня унизить, хотя, слава Богу, и безуспешно, посещение о. архимандрита для меня будет иметь благодатную помощь... «ибо где два или три собраны во имя Мое, сказал Христос, там и я посреди их».

Вопреки твердой моей вере, что «не в силе, а в правде Бог», ради болезненного моего состояния, помимо моей воли, часто впадаю в изнеможение. В таких случаях с умилением припоминаю, с умилением и благодарностию, что Ваше Высокопреосвященство молитесь за меня.

Прося извинения за мою дерзость, с которой беспокою тишину и терпение Вашего Высокопреосвященства и ишу с настойчивостью Вашего заступничества и братского показания, прошу Вас принять уверение во всегдашней к Вам и пастве преданности и любви, вверяю себя Вашим св. молитвам.

Вашего Высокопреосвященства преданный во Христе брат и послушник

смиренный СТЕФАН

Болгарский и митрополит Софийский

Баня, Карловско

8.VII–1949

P.S. С величайшей благодарностью к Богу и с горячим чувствам к Святой Православной Русской церкви благоговейно припоминаю год тому назад, сегодняшний светлый день – начало Московских юбилейных торжеств и участие в московском всеправославном совещании.

Точность копии в переводе на русский язык удостоверяю

архимандрит Пантелеймон

15.VII–1949 г.

София.

ГА РФ. Ф. 6991. Oп. 1. Д. 576. Л. 129–133. Копия.