26-е
Святого священномученика Василия, епископа Амасийского
Ликиний, управлявший Восточной Римской Империей то время, как Константин был властителем на Западе, соблюдал мир с своим соправителем в первое время по разделении империи; он даже из угождения Константину, покровителю христиан, также издал несколько указов в их пользу, но, утвердившись в своей власти, он открыто стал на стороне язычников и преследовал христиан в областях, находившихся под его управлением.
В это время много женщин христианок сделались жертвами его беспутного права. Между прочими обратил он своё внимание на одну молодую девушку – христианку, по имени – Глафиру, находившуюся при дворе его супруги – Констанции. Он поручил одному царедворцу передать Глафире, что она так дорога ему, что он желает жениться на ней и готов удалить свою супругу Констанцию...
Оскорблённая и испуганная таким предложением чистая христианка поспешила сообщить о нём Констанции и просила защитить её от незаконных замыслов Ликиния. Чтобы спасти молодую девушку от преследований Ликиния, Констанция распустила слух, что Глафира заболела и умерла, между тем, тайно удалила её из Никомидии. Переодетая в мужское платье, сопровождаемая верными служителями, Глафира, после продолжительного путешествия, прибыла в Понтийский город Амасию. Этот город так понравился ей, что она пожелала остаться в нём. Случайно познакомились она и её спутники с здешним жителем – христианином Квинтием, который, узнав, что они–христиане, предложил им помещение у себя в доме, познакомил их с другими христианами, бывшими в городе, и с самим епископом Василием, всеми уважаемым за его святую жизнь. Когда Глафира рассказала ему о причине, заставившей её уехать из Никомидии, то епископ посоветовал ей избегать всякого знакомства, опасаясь, что если какой-нибудь неосторожный разговор подаст повод догадываться и узнать, кто она, то ни ей самой, ни другим христианам в городе не избежать будет преследований.
Не смотря однако же на это предупреждение и разные предосторожности, опасения епископа оправдались. – В это время был он занят постройкой первой христианской церкви в Амасии. Глафира отнеслась к этому делу с полным сочувствием, пожертвовала на храм все богатые подарки, которыми наделила её Констанция, расставаясь с ней, и сверх того отправила к Констанции письмо, в котором, извещая, где и как она устроилась, просила её доставить средства для окончания строящейся церкви. Констанция сочувственно отозвалась на это письмо, прислала щедрые дары в церковь и при этом сама написала Василию, прося его не оставлять своим покровительством Глафиру...
Переписка эта была открыта при дворе Ликиния, и когда ему было донесено о ней, то он приказал немедленно привести в Никомидию Глафиру и епископа Василия. Но случилось так, что, прежде чем дошло его повеление до Амасии, Глафира скончалась. Василия же в оковах повезли в Никомидию; за ним последовали туда преданные ему клирики: Парфений и Феотим. По прибытии в Никомидию, Василий был немедленно заключён в темницу, а клирики его поселились по близости от неё, в доме одного христианина, по имени Ельпидифора. Этот благочестивый человек успел с помощью денег уговорить тюремного сторожа допускать его и клириков во всякое время к Василию, и таким образом, беспрепятственно проводя вместе дни и ночи, эти люди укреплялись и услаждались беседой и молитвой.
Накануне того дня, когда епископ должен был явиться на суд, он в присутствии своих друзей провёл всю ночь в молитве и чтении псалмов. «Аще вселюся в последних моря, и тамо рука Твоя наставит меня и удержит меня десница Твоя» ... – повторял он, как-то особенно останавливая своё внимание на этих словах...
Излив душу свою в слёзной молитве, Василий сказал своим друзьям: «братия, испытание приближается... Не страшитесь, не изнемогайте от предстоящей скорби, но оставайтесь мужественны и непоколебимы в вере; возводите очи душевные к Тому, Кто может спасти нас. На Него неуклонно взирайте, Он один может превратить печаль в радость и труд в покой. Знайте, друзья мои, что в эту ночь Господь открыл мне, каков будет мой конец и какую славу дарует Он мне, рабу Своему. Вы же не печальтесь, но, возвратившись, укрепляйте братьев своих. Изберите в епископы Евтихия, сына Каллистова».
И, благословив скорбящих о нём, с дивным спокойствием Василий отпустил их.
Скоро после того он был потребован на суд; с твёрдостью возражал он на все обвинения и отказался от помилования на том условии, чтобы отречься от Христа. Тогда произнесён был над ним смертный приговор. Идя на казнь, он пел псалмы, молился о верующих, о прекращении язычества и повторял слова: – «ни скорбь, ни теснота, ни муки, ни огонь, ни смерть не могут отлучить меня от любви Христовой» ... Потом, обратясь к палачу, сказал: «исполни, друг, приказанное тебе!» – и преклонил под меч свою голову.
По убиении мученика останки его были брошены в море. Извещённые тайным откровением Ельпидифор и диаконы Парфений и Феотим обрели их близ Синопа и перевезли в Амасию, где и предали их погребению в новосозданном храме.
Жизнь Василия была описана Иоанном, пресвитером Никоиндийским, который сам посещал мученика в темнице и был очевидцем его кончины, другие же сведения получил от Ельпидифора и двух диаконов, сопровождавших святителя и близких ему.
О св. Василии Амасийском упоминает в своей речи против ариан св. Афанасий Великий и называет его одним из великих защитников православия. Он присутствовал и подписался на двух известных соборах в 314 году: Гангрском и Неокесарийском 307.
† Святого Стефана, просветителя Перми
![](/otechnik/assets/build/html/36204/binary39.jpeg)
В последней половине XIV столетия в молодом причетнике Устюжского собора благодатью Божией загорелось желание посвятить свою жизнь просвещению Зырян, диких сынов лесов северных 308.
В Устюге, торговом городе, Стефан, сын причетника Симеона и Богобоязненной Марии, ещё в юных летах показывал в себе необыкновенные дарования, в год выучился бегло читать книги и потом, между занятиями причетника, любил разговаривать с Зырянами на торгу. Увлекаемый желанием лучшей жизни и просвещения, отправился он в кафедральный город своей страны. Ещё «млад сый постригся в чернцы, в граде Ростове у св. Григория Богослова в монастыре, нарицаемом Затвор, близ епископьи, яко многи книги бяху ту»; любознательный молодой человек избрал для уединения Богословский монастырь именно потому, что здесь было много книг, а близость кафедры епископской представляла и другие средства для образования. Он с неутомимой любовью занимался книгами. Биограф его Епифаний с утешением воспоминает, как бывало спорили они между собой «то о каких-либо событиях, то о слове, то о каком-либо стихе или строке». Стефан написал своей рукой много книг, которые, как говорит Епифаний, служат памятниками его Богомыслия: «желая же большего просвещения, он обучился и Греческому языку». По ркп. житию св. Петра царевича, в Ростове, при епископе Кирилле, «в кафедральной церкви св. Богородицы левый клирос Гречески пояху, а правый – Русскы». Так блаж. Стефан имел удобства ознакомиться и с Греческим языком и с книгами Греческой церкви. Зырянский язык знаком ему был ещё на родине, в Устюге, по близким сношениям там с соседями Зырянами; а теперь занимался он им с тем, чтоб быть в состоянии не только говорить с Зырянами, но и предлагать им на их языке учение веры Христовой. Он составил Зырянскую азбуку и перевёл несколько церковных книг на язык Пермский309. Впрочем, решаясь на подвиг Апостольский, он обогащался не одними знаниями и не одними человеческими пособиями: он проводил жизнь в посте и молитве, обучал душу смирению, кротости, терпению, любви, чтобы переносить все неприятности и скорби для Господа, без вреда делу веры и своей душе. За чистоту жизни посвящён он в иеродиакона Арсением, епископом Ростовским, тогда как пострижение его в иноки совершил игумен Максим при епископе Парфении. Иноческие подвиги его в Ростове продолжались около 10 лет310.
Приготовив себя таким образом к званию проповедника веры язычникам, блаж. Стефан явился в Москву к правившему митрополией Герасиму, епископу Коломенскому, и просил благословения на свои намерения. «Благослови меня, владыка, хочу идти в страну языческую, Пермь, говорил Стефан; учить св. вере людей неверных; решился я или привести их ко Христу, или сложить у них голову за Христа моего». Пастырь увидел в Стефане особенное звание Божие к великому делу и одушевил его на подвиг своим наставлением. Он посвятил его в иеромонаха, снабдил антиминсами, св. миром и другими священными вещами, – а в. князь обезопасил его грамотами. Это было тогда, как по кончине св. Алексия Митяй отправился в Царьград за посвящением, в 1379 г.311
Из Устюга блаж. Стефан спустился по северной Двине до впадения в неё р. Вычегды: здесь начинались тогда поселения Зырян-язычников. «И нача, яко овча посреде волков, посреди рода строптива и развращенна ходити и проповедати Христа», говорит Епифаний. Много трудов, много борьбы, много лишений и скорбей надлежало ему вытерпеть. Кроме дикости Зырян, язычество с его страстями стояло лицом к лицу перед ним, с непримиримою злостью против св. истины. Воипель и золотая баба были главные идолы Зырян312. Кроме того, они поклонялись деревьям, камням, огню; разные животные в виде истуканов также были предметом благоговейного почтения их; верили они в духов добрых и злых, и знали великого, недоступного для поклонения духа, служители суеверия выставляли из себя необыкновенных людей – кудесников (волхвов) и тунов (прорицателей), и для личных выгод готовы были защищать старое заблуждение всеми мерами. Блаженный Стефан решился на всё для св. веры313.
Первое Зырянское поселение, которое встретил он при устье Вычегды, было Котлас, или по прежнему Пырас. Здесь приняли Московского проповедника радушно: о нём ещё не узнали волхвы. Он крестил здесь жителей и основал храм314. Продолжая путь свой по правому берегу Вычегды, он проповедовал язычникам имя Христово и ставил там и здесь часовни и кресты, как самые понятные для простых людей книги новой веры315. Наконец он остановился при слиянии р. Выми с Вычегдой, там, где тогда было главное гнездо Зырян, откуда простирались они далее по Вычегде, Выми и Сысоле316. Здесь, где жила самая знать Зырян, Стефан с особенной ревностью стал проповедовать небесные истины. Простые сердцем с изумлением слушали нового проповедника и потом крестились. Сперва немного было таких, которые решались расстаться с привычным суеверием. Блаженный Стефан благодарил и за то Господа, и построил при устье Выми храм в честь Благовещения, «праздника начального из всех праздников», празднуемого в марте, «начальном из всех месяцей». Он открыл в нём Богослужение на Зырянском языке, дабы каждый мог сам сличать учение христианское с мыслями и делами суеверия. Но невежество было слишком велико, – оно требовало вразумления ещё более поразительного. Предметом самого высокого благоговения служила для Зырян «прокудливая берёза», громадная по толщине и вышине, стоявшая на возвышенном месте. К ней собирались Зыряне с разных сторон и приносили лучшие добычи звероловства. Стефан, поставивший себе келью не вдалеке от берёзы, пользовался собраниями суеверов к берёзе, чтобы учить их святой истине. Но она же была самым сильным препятствием успеху его проповеди. Она, так давно чтимая, держала в очаровании умы и сердца суеверов. Название «прокудливой» дали ей от того, что о ней рассказывали вещи, то пугавшие, то восторгавшие воображение суеверов. Св. Стефан помолился Богу и решился рассчитаться с прокудливым духом. Он срубил и потом сжёг прокудливую берёзу. Он понимал, что возбудит тем злобу фанатиков, но – предал себя в волю Божию. Язычники, узнав о гибели божества своего, сбежались, готовые убить Стефана. Не отвечая ни на брань, ни на угрозы, он молился Господу. Спокойствие и кротость, с какими встречал близкую смерть св. Стефан, поразили Зырян; других удержал от убийства и страх перед Москвой за посла её. Когда волнение несколько утихло, проповедник сказал Зырянам: «судите сами, сильны ли боги ваши, когда не могут защищать себя от огня? Боги ли они, когда так немощны, да и не имеют не только смысла, но и слуха, и зрения? И от меня слабого не умело защитить себя ваше божество. Не таковы же ли и все другие боги ваши? Не таков Бог христианский. Он всё видит, всё знает и Всемощен, когда создал весь мир и о всём промышляет. И как Он благ, особенно к знающим Его! Я желаю вам добра, проповедуя вам истинного Бога, Он будет любить вас, будет благотворить вам, когда станете чтить Его искренно». Эта проповедь, сильная поразительной очевидностью, обратила многих Зырян к святой вере. Св. Стефан построил на месте «прокудливой берёзы» храм в честь Архангела Михаила, низложителя духов тьмы317.
Любопытные приходили слушать христианское Богослужение, отдавали ему преимущество перед языческим; но оставались в язычестве только потому, что оно было давнее, принятое от отцов. Фанатики заблуждения готовы были убить Стефана; не смотря и на грамоты Московские. Они делали обиды разного рода и Стефану и принявшим христианство Зырянам, с намерением вызвать последних на ссоры и драки. Но учитель христианской любви и сам переносил обиды благодушно и учеников своих обучал тому же. Это спокойное перенесение всех неприятностей, это непобедимое ничем терпение, сильно поражали Зырян; они собрались наконец в большом числе и в общем совете решили, что Стефан – чудный учитель, за обиды, за оскорбления платит любовью и прощением; как не слушаться его? Они явились сами к Стефану с просьбой крестить их в его веру. Св. Стефан благодарил Господа за сильную благодать Его. Теперь новые чада веры стали сами истреблять предметы прежнего своего поклонения, рубили священные деревья и сокрушали идолов: богатые меха куниц, соболей, которые там и здесь висели при божествах, приносили они св. Стефану. Но он не хотел пользоваться ничем и всё предавал огню; он только дозволил служившему при нём Зырянину Матвею употребить полотно для обвёртывания ног. Это бескорыстие христианского проповедника служило похвалой опять св. вере; оно показывало, что христианский проповедник любит свою веру только для неё самой, тогда как служители суеверия защищают суеверие только из видов корысти. Зыряне понимали это, и обратившиеся к святой вере ещё более стали любить её а колебавшиеся обращались ко Христу с убеждениями твёрдыми. Св. Стефан построил ещё на устье Выми храм св. Николаю. Он завёл при храмах и училища. «Научи грамоте Пермстей, заповедуя учити часословец и осмогласник и песница Давидова»; при этом разбирал он учащихся по способностям, с тем, чтобы «овых в попы поставити, овых в диаконы»; иных научил он и писать по-Пермски.
Старейшина Вымычей, он же и главный жрец, Пама, живший в Княж-Погосте, где и поныне видны следы древнего укреплённого местечка318, восстал против распространявшейся св. веры. «С чего вы оставляете веру отцов ваших? И говорил он Зырянам. Как можете вы слушаться пришедшеro из Москвы, которая угнетает вас податями? И кого слушаете? Молодого, неизвестного вам проповедника, тогда как я – ваш отец и из вашего рода?» Он вступил в жаркий спор с св. Стефаном. «У вас христиан, говорил Пама, один Бог; а у нас много помощников и на суше и на воде, подающих нам счастливую ловлю в лесах, и её избытками снабжающих Москву, орду и дальние страны; они сообщают нам в волхвовании тайны, недоступные вам». Христианский учитель отвечал, что истинный Бог – один, – Всемогущество – одно; бессилие же богов-идолов очевидно по опытам. После долгих споров, Пама в оправдание своей веры и богов своих вызвался пройти сквозь огонь и воду и того же требовал от Стефана. – «Я не повелеваю стихиями, отвечал смиренный Стефан; но христианский Бог – велик, иду с тобой». Пама затрепетал и молил избавить его от верной смерти. «Вы – свидетели», сказал Стефан собравшемуся народу, – «сам он потребовал решить спор о вере огнём и водой, и однако не хочет креститься. Чем считать теперь Паму? Что с ним делать?» – «Обманщика предать смерти, сказал народ; если пустить его, прибавил он, Пама наделает тебе пакостей». «Нет», отвечал святой, «Христос не послал меня предавать кого-либо смерти, а послал учить. Пама не хочет принять спасительной веры; пусть упорство его накажет его, но не я. А для того, чтобы не сеял он плевел на ниве Божией, его следует удалить из Вымской страны». И Пама был выгнан. С сообщниками своими удалился он на Обь и между берёзовыми Остяками основал селение Алтым319. Благодарный за победу над Намой, св. Стефан построил храм св. Николаю на Вышере320.
В 1383 г. Стефан отправился в Москву и, рассказав в. князю Димитрию и м. Пимену о всём происшедшем у Зырян, представил, что для них нужен епископ, – край так далеко от Ростова, а Зырян, разбросанных по разным местам, крещено до 1000 чел.321. Когда стали гласными в Москве дела Стефана, лучшие с уважением говорили о нём322; другие же толковали: «для чего было изобретать новые письмена? Прежде не было грамотности в Перми. К чему новизны? Если же и нужна грамотность, довольно и Русской». Гордые своим невежеством, они называли св. проповедника не иначе, как храпом. Но так толковали, замечает Епифаний, люди скудные смыслом. В. князь Димитрий был в восторге от подвигов Стефана. Собор нашёл, что после Стефана нет более способного для кафедры епископской у Зырян, и св. Стефан (зимой 1383 г.) посвящён был в епископа323. Отпущенный с дарами вел. князя, который давно знал и любил его324, святитель, прибыв к своей пастве, поставил кафедру в Устьвыме; здесь при храме Благовещения устроил он монастырь325. Он посвятил способных из Зырян в причетники, диаконы и священники326. «И попове его, говорит умный современник, Пермским языком служаху обедню, заутреню же и вечерню, и кононархи его по Пермским книгам кононархаху, певцы же всяко пение Пермски возглашаху». Прекрасная картина! картина близкая к действительности Апостольских времён!
Святителю надлежало ещё осмотреть свою паству, чтобы видеть, как живут в вере новые верующие, и, если можно, содействовать новым успехам веры. Во время путешествия своего вместе с догматами истинной веры преподавал он правила семейной и гражданской жизни, миролюбиво решал споры, помогал бедным. Во многих местах с утешением видел он достойные плоды своей проповеди, мир и любовь в сношениях взаимных между теми, которые прежде были так дики и злы. Но не везде увидел он приятное. Жители большего селения Гама, в 30 верстах выше Яренска, недружелюбно приняли его и тогда, как в первый раз он был у них, – и тогда хотели они убить его; однако, некоторые из них приняли крещение. – Когда же он опять прибыл к ним, совращённые кудесниками и тунами (прорицателями), нагло смеясь, говорили ему, что они опять «едят белок». Больно было слышать это святителю. «Слепой народ! Пусть будет Гам слепым!» сказал он с скорбью. С того времени поныне волость эту называют: «слепой Гам»; мало того, жители Гама поныне близоруки и подслеповаты, и их называют «слепородами». Другой случай, передаваемый преданием, поразителен, в другом тоне. В с. Тулиме, в 25 верстах ниже Яренска, одна женщина, видя худую обувь праведника, дала ему новые портянки. Святый, благословляя простосердечную благотворительность, сказал, что это место будет торговым, и оно было таким, не взирая на недостаток удобств для торговли327.
Святитель был истинным отцом для своих Зырян во всех их нуждах и бедах. В 1385 г. напали Вогулы на поселения Зырян, расположенные по верховью Вычегды и по Сысоле. Святитель послал за военной помощью в Устюг; – жителям Устьвымя велел быть готовыми для встречи неприятеля, собраться с оружием на два холма у собора; сам же совершал всенародное моление о помощи Божией. – Готовый положить душу свою за детей своих, он отправился сам, в полном облачении, с духовенством и некоторыми Зырянами вверх по Вычегде, на лодках, на встречу врагам. Вогулы издали заметили ладью Стефана; лицо его казалось им грозным и сам он – как бы мечущим стрелы. Приняв его за страшного волхва, они бросились бежать и оставили всё награбленное у Зырян328. После того Зыряне страдали от сильного голода, озимый хлеб испортился от холодной весны, а летние проливные дожди докончили погибель растений. Поля оставались незасеянными и хлеб вздорожал до неслыханной цены. – Вопли голодных терзали душу святителя; он открыл житницы своего дома, раздавал одним безденежно хлеб, другим ссужал деньги. – Голод усиливался и в дальних деревнях достигал плачевной крайности; многие бежали из своих жилищ и, имея пищей только древесную кору, едва полуживыми являлись в Устюг. Святитель употреблял всё, что мог, для смягчения страшного бедствия: несколько раз выписывал хлеб из Устюга, а потом из Вологды 329. Естественно, что вследствие такого голода Зыряне не в состоянии были платить подати, которую вымогали у них тиуны великого князя. Святитель отправил послание к вел. князю, где изобразил бедствия, постигшие Пермь, и меры, употреблённые им, просил временной льготы для бедного народа. Великий князь облегчил участь Перми: недоимки прежних годов были прощены, на год избавился народ от подати, а траты кафедры щедро вознаграждены тем, что к ней приписана часть сёл соседних с Устьвымем. Народ, услышав о милости великого князя, вздохнул свободно. Святитель простёр заботливость свою ещё далее. Когда жители засевали поля, он давал им семена; если кому надобно было приобрести звероловные снаряды, и те покупал Стефан, – а потом помогал выгодно сбывать промыслы330. Между тем в конце 1386 года путешествовал он в Новгород, с просьбами о том, чтобы вече обуздало своеволия и наглости Новгородской вольницы, производившей грабежи в Перми, по Каме и Волге, и разорявшей поселения по Вычегде. Великий князь в то же время наказал за то же Новгород силой оружия. Святитель Перми был принят в Новгороде с честью; вече щедро заплатило за убытки, понесённые Зырянами, и строго запретило ушкуйникам касаться Стефановой паствы331.
В 1390 г. св. Стефан был в Москве. Здесь нужно было просить нового великого князя об обуздании чиновников его, которые в отдалённом крае делали насилия всякого рода и заставляли Зырян страдать жестоко. В это путешествие, поспешая в Москву, не мог он быть, хотя и хотел, в обители преп. Сергия; остановясь в 10 верстах, он сотворил молитву и сказал: «мир тебе, духовный брате!» Преподобный сидел тогда за трапезой и встав поклонился, и сказал: «радуйся и ты, Христов пастырь; мир Божий да пребывает с тобой»332. В Москве святитель Пермский нашёл особенное внимание к себе и со стороны первосвятителя России, и со стороны великого князя. Вместе с митрополитом Киприаном был он в Твери на соборе, судившем Тверского епископа Евфимия. А новый великий князь Василий и его бояре одарили Пермского святителя богатыми дарами. С помощью этих даров блаж. Стефан построил при своей обители странноприимный дом, где с любовью принимал и покоил беспомощную бедность. Благосклонный приём святителя в Москве много значил и для Пермских гражданских властей, – он смирил их своеволия333.
В 1392 г. ревностный пастырь избавил Зырян от Вятчан. Те, выгнанные из мест своих татарами, хотели поселиться между Зырянами, к их стеснению, и даже начали грабить Зырян. Святитель убедил Вятчан искать своей собственности, и они выгнали из своих мест татар334. Кроме того, известна и ещё услуга его краю: он положил конец злодействам разбойника Корт-Айки, от имени которого получило своё имя селение Корткерос, в 44 верстах от Усть-сысольска335.
Как много разливал благодеяний на Зырян попечительный пастырь их, – это выражает Епифаний, в плаче Перми о смерти Стефана. «Лишились мы, так оплакивает у него потерю Стефана народ, лишились мы попечителя и ходатая своего. Он молился о спасении душ наших перед Богом, а князю предлагал жалобы наши, печаловался о льготе для нас и о наших пользах; перед боярами и начальниками был усердным заступником нашим; много раз избавлял он от насилий, работ, тиунских взяток и облегчал нам подати. Даже Новгородские ушкуйники, эти разбойники, слушались слов его и не грабили нас. Прежде были мы насмешкой для соседних язычников – Лопи, Вогуличей, Югри и Пинеги, и он избавил нас от них».
Епифаний, не бывший сам на месте подвигов св. Стефана, не определяет, до каких пределов простиралась проповедь св. Стефана в Перми. Но он говорит: «и церкви строил он и монастыри заводил и в чернецы постригал и игуменов ставил». Это показывает, что св. Стефан не только сам распространял и утверждал святую веру, но употреблял в её пользу и деятельность других. Таким образом понятно, что пределы епархии просветителя Пермского не были тесны. По известию Епифания, Стефан начал проповедь от устья Вычегды и простёр сперва до Устьвымя. Идя по той же реке на восток, встречаем в верховьях её пустынь Спасскую Ульяновскую, в 165 верстах от Устьсысольска336, а другую – в 60 верстах от этого города, называвшуюся его именем, Стефановской. – В последней обители ещё в прошлом столетии некоторые церковные стихи пели на Зырянском языке337. И так вот кроме кафедральной две обители, не поименованные Епифанием. К ним надобно ещё прибавить обители Устьвымскую, Архангельскую и Яренскую Архангельскую, известную по запискам338, потом Цылибинскую, в 28 верстах от Яренска, на левом берегу Вычегды; начальник её блаж. Димитрий был усердным насадителем христианства и память его чтится как подвижника Божия339. Итак, вот указания на пределы Стефановой епархии на западе, юге и востоке! На север шла она по Выми, но едва ли простиралась до Печоры, где действовали другие проповедники гораздо позже св. Стефана340.
В начале 1396 г. святитель Стефан ещё раз отправился в Москву, но уже более не возвращался к своим детям. Проведя 18 лет в Апостольских трудах, он скончался 26 апреля. Святое тело его положено было «в монастыре Спаса за стеной», что ныне Спас на бору, на дворе царского дворца341. Здесь и по ныне покоятся мощи его под спудом342.
Ещё блаж. Фотий митрополит называл Стефана человеком Божиим и великим святителем343. М. Симон в 1501 году писал в Пермь: «молитвы святых великих чудотворцев Петра, Алексия и Леонтия и Стефана, епископа Пермского, да будут с вами»344. Служба святителю Стефану написана была ещё Сербом Пахомием, «по повелению владыки Филофея», Пермского епископа с 1472 г.345. Прекрасная хвалитная стихира сей службы: «приидите, ныне новопросвещенные соборы, почтем достойно песнями и хвалами отца и благодетеля, породившего нас пакибытием крещения и выведшего из тмы на свет; воззовем глаголя: Господи! молитвами угодника Твоего Стефана спаси и ущедри всех, от души благочестно воспевающих Тебя»346.
Нельзя не жалеть, что очень немногое сохранилось до нашего времени из письменных трудов Пермского просветителя. Кроме Пермской азбуки, да и той не целой347, известна Зырянская литургия, но далеко не полная348. По словам Епифания, св. Стефаном переведены были на Зырянский язык: часослов, псалтырь, избранные чтения из Евангелия и Апостола, и паремии, стихирарь, октоих, литургия и несколько служб праздничных. – И всё это потеряно для нас, за исключением заупокойных Евангелия и Апостола. – Не дошло до нас и послание святителя к великому князю Димитрию с ходатайством за несчастных Зырян349. Сохранились только некоторые вещи святителя: полотняный саккос350, посох351, святцы на дереве352, две иконы – Спасителя и свят. Николая353, крест деревянный354, наконец образ Св. Троицы, стоявший в Воже в 30 верстах от Яренска, а потом в Цылибе, ныне же глубоко чтимый в Вологодском соборе.
† Преподобного Иоанникия Чернорецкого
![](/otechnik/assets/build/html/36204/binary40.jpeg)
В месяцеслове Евангелия, писанного в 1329 г., показана под 26 апр. память «св. Иоанникия»355.
Биограф св. Стефана Лазаревича пишет о Сербских иноках: «много избранников является в обителях и много между ними молчальников, беседующих только с шумом листьев, с птицами небесными и с журчанием вод потока. Единственное дело их воспевать прославляемого в Троице Бога, Которого непрерывными песнями хвалят ангелы».
Если кто в Сербии, то таков был особенно пр. Иоанникий Чернорецкий.
Недавний посетитель Сербии так описывает место подвигов и сами подвиги св. Иоанникия.
«Мы спустились к Ибру, переправились в брод через реку, и стали подыматься по густому лесу. Через полчаса открылась такая величественная масса скал, какую редко можно увидеть даже в Герцеговине, этом отечестве скал. Место это называется «Чёрная река». Красноватая масса гранита возвышается почти отвесно, представляя на верху то правильно окружённые очертания, то зубцы и острия. В этом граните находится церковь. К самой скале прилеплен ряд келий, которых наружная, выбеленная каменная стена с шестью маленькими окошечками, выдающаяся на ровной поверхности утёса, напоминает о гнёздах ласточек на доме: только нет карниза, поддерживающего это человеческое гнездо, а оно опирается на незаметном уступе скалы. Подле утёса, составляя с ним почти прямой угол, но не прикасаясь к нему, стоит другая гора, поросшая лесом, по которой ведёт тропинка. Против церкви она образует маленькую площадку; площадка соединяется с кельями узеньким деревянным мостом, ведущим к деревянной галерее, которой обнесён ряд келий. Сломайте мосток, и кельи с своей церковью отделены будут пропастью от целого мира. – Церковь, я сказал, в самом утёсе, только алтарь выходит наружу, полукруглой стеной, которая стоит в ряду келий, увенчанная небольшим крестом и украшенная двумя образами al fresco: св. архангела Михаила и св. Петра Коришскаго. – Вас ведут низким и совершенно тёмным проходом, который, кажется, образован самой природой, в пещеру довольно обширную и в одном месте весьма высокую. Вам показывают в стене пещеры небольшое ущелье: здесь сиживал святой отшельник Иоанникий; под этим углублением видна выемка, где он опирал ноги, с боку другая, где он клал локоть. Сесть можно только в самом тягостном положении, согнувшись и выставив голову вперёд. – В этой пещере, на этом кресле, прожил Иоанникий 70 лет. – Я попробовал сесть, и в одну минуту всё платье было мокро: через скалу непрестанно сочится вода, и поверхность пещеры никогда не высыхает. В другом месте показывают углубление, где вода скопляется и течёт струёй; это углубление, говорят, пустынник выкопал своими ногтями, чтобы иметь воду. – Из этой пещеры вы входите в другую побольше, где св. Иоанникий устроил церковь св. архангела Михаила. – Она также совершенно темна, также и сыра, как другая пещера356.
По синаксарю Сербляка отшельник Иоанникий, родившийся в Зете, на поморье, в ранней молодости поселился на р. Ибре в Чернорецкой скале. Тут он подвизался как суровый постник, отказавшийся от себя. Некоторые иноки, увидав самоотверженную жизнь его, остались жить при нём с тем, чтобы безответно слушаться советов его. Отшельник, спустя некоторое время, предложил им устроить храм и монастырь. Благая мысль, при помощи Божией, приведена была в исполнение. – Когда распространился слух о новой жизни Иоанникия, то многие явились на скалу для духовных подвигов. Иоанникия стали хвалить даже в лицо. Это сильно беспокоило того, кто так любил смирение и тишину. Предав братию Господу и благодати Его, он удалился с любимой скалы. В недальней девицкой пустыне поселился он в пещере, при потоке холодной воды. И здесь мирно предал дух свой Господу, в конце XIII стол.357.
Мощи св. Иоанникия покоятся в монастыре девицком, который построен был Юрием Бранковичем (1427–1456 г.) в благодарность за исцеление дочери его.
Сербская Церковь поёт преподобному: «Божественных послушав заповедей, в молчании пребыл еси через все житие свое и, быв в поношении в отечествии своем, питался еси желанием истинные славы».
«Желание Христовы стяжав, затворил еси чувства своя от всего тленнаго и мимотекущаго и подвигами души своея возшел еси на высоту, блаженне».
«Преподобне отче, гласа Евангелия Господня послушав, мир оставил еси, ни во чтоже вменив богатство и славу, и живый в уединении, всем взывал еси оттуду: возлюбите Бога и обрящете благодать, ничто же предпочтите любви, да егда приидет во славе Своей, обрящете упокоение со всеми святыми: ихже молитвами, Христе, сохрани и спаси души наша»358.
* * *
См. „Поли, месяцесл. Востока“ арх. Сергия, т. II, ч. 2, стр. 118.
Ркп. житие св. Стефана, описанное Епифанием, учеником преп. Сергия, в Синодальн. ркп. XVI в. № 420. 555, в минее м. Макария изд. в 4 ч. Памят. стар. Руск. лит.; сокращёние в ч.-минее апр. 26. Епифаний в предисловии пишет: „я убогий инок, движимый любовью, положил написать, в память будущим родам, кое что из доброго и чудного жития пр. отца нашего Стефана, епископа Перми, – о его рождении и детстве, о юности и первых подвигах иночества, о священстве и святительстве, до самого преставления. О всём том собирал я сведения там и здесь: об ином слышал от учеников его, – так узнал я о его учительстве и пастырском управлении; другое видел своими глазами или слышал от него, так как много раз беседовал с ним; прочее принял от старых людей, которых спрашивал о нём“. Повесть Епифания многословна, но не богата известиями о Пермских деяниях Стефана. Краткое житие 26 апр. в муз. Румянцева, стр. 603.
Епифаний: „и добре обдержание и помысл, еже идти в Пермьскую землю и учити ее... еже издавна то у него здумано бяше“. – На образе св. Стефана XVII в., стоящем в иконостасе кремлевской Спасской церкви, читается надпись: „св. Стефан епископ, родом бе великия России града Устюга, сын клирика, соборные церкви св. Богородицы, иже на Устюге, именем Симеона, и матери Марии, и первый епископ Перми бысть, иже научи вере Христове и крести, и грамоту по их языку состави в л. 6880 (1372 г.). Преставися в лето 6904; тело же его положено во святом храме сём“ (Снегирева памятники 127). В 1372 г. Стефан находился ещё в Ростове; и след. ещё в Ростове составил он Зырянскую азбуку. Епифаний о времени перевода книг: „яко мню от создания миру в л. 6883 (1375)“. – Но он же говорит, что Стефан занимался переводом книг и между Зырянами. – О греческом языке собр. л. 6, 128. 129. Епифаний: „желая же большего разума, яко образом любомудрия, изучися и Греческой грамоте и книги Греческие извыче и добре почиташе я и присно имеяше я у себе; и бяше умея глаголати тремя языки, и такоже и грамоты три умеяше, яже есть Русски, Гречески и Пермски“.
Епифаний. Почтенный поклонник „святыни Ростова великого“ (М. 1860 г.) признаёт Парфения за одно лицо с еписк. Петром, на том основании, что „в степенной книге упоминаются три епископа Ростовские, посвящённые св. Алексием: Игнатий, Пётр и Арсений”. Но: а) список лиц, посвящённых св. Алексием, даже в новой редакции, не полон (см. Русские святые февр. 12); б) Парфений поставляется преемником Петра и предшественником Арсения в списке Ростов. архипастырей XV в. (Собр. л. VI, 126. VIII, 69); в) Пётр скончался в 1365 г., а Арсений возведён на кафедру в 1374 г. Ужели же после 1365 до 1374 г. вовсе не было архипастыря в Ростове?
Епифаний. В степ. кн. 1, 524 сказано, что Стефан поставлен в пресвитера Герасимом епископом Коломенским. Тоже в прологе и в летоп. собр. л. VIII, 69. VI, 129.
Епифаний: „суть же у них стари кумиры к ним же издалеча прохожаху и от дальних мест поминки приношаху; – а за три дни и за четыри и за неделю со всяцем тщаньем приносы и поминки присылаху“. М. Симон в 1501 г. писал в Пермь: „а кумиром бы есте не служили, ни треб их не принимали, ни Воипелю болвану не молитесь по древнему обычаю” (Ист. ак. 1. № 112). Как Герберштейн (Rer. Мозсоѵ. р. 56), так Гванини (Moscoviae descriptio р. 15. ed. Starzevscy), говорят, что идол золотой бабы, с сыном её на коленях, и с внуком, около ног, стоял на устье Оби, в обдорской стране; последний прибавляет, что ему поклонялись, кроме Обдорцев, Югры, Вогуличи и другие соседние народы. В 1846 г. на левом берегу р. Туй, впадающей в р. Каму, в городище, найдены оловянный истукан, серебряное блюдо, чаша с татарской надписью и монеты Сассанидов 852–1276 г. Ж. м. внутр. дел 1858 г., ч. 29, отд. 3, стр. 49. 55.
Собр. лет. 5, 250. „Епископ Стефан, Божий человек, живяше посреди неверных человек, – молящихся идолом, огню, воде, каменю и золотой бабе и кудесником и волхвом и древью“. В Никои, л. 4, 267 прибавлено: „солнцу, волам, козам“. Сл. Вест. геогр. общ. за 1855 г. 4. 167–190.
Ист. иер. 6, 567.
Надеждин в Энциклоп. лекс. XII, 299. Жители по р. Вычегде от устья и за Яренск давно уже обрусели (там же, стр. 250); по Зырянские названия сёл показывают собой, что здесь живут бывшие Зыряне. Ныне Зырянский язык начинается от дер. Менюги в 20 вер. выше Яренска.
Епифаний: „всякому хотящему шествовати в Пермскую землю удобствен путь есть от града Устьвыма р. Вычегдой вверх, дóндеже снидет в самую Пермь“. По книге „большого чертежа“ при впадении Выми, называемой здесь р. Птицей, стоял гор. Пермь. „А по р. Вычегде с верху с правые стороны, град старая Пермь, от Усть-вычегды, 140 вёрст. Река Птица пала в р. Вычегду, с вышния страны под градом, под старою Пермью“. Изд. 1846 г., стр. 191. 193.
Четь-минея; повесть об Устьвымском Архангельском монастыре (Волог. вед. за 1850 г. № 9). В последней рассказывается ещё о построении укреплений Зырянами, по воле Стефана. Это согласно с местностью и обстоятельствами края. Но рассказ, будто четыре раза поражаемы были слепотой непокорные Зыряне и потом были исцеляемы, едва ли не вымысел позднего Зырянина. Современник Епифаний не говорит о том ни слова.
Энциклоп. лекс. XII, 230.
Так говорят по преданию жители Алтыма. – Абрамов в Ж. М. просв. за декабрь. Хвалитная стихира св. Стефану: „суетное буесловие жестокаго и злобнаго пан-сотника отразил ты и прогнал его, как волхва, от Христова стада, а народ Божий научал Апостольски. Потому ныне собравшись любомудренно, почитаем память твою, святитель“.
Волог. ведом. за 1850 г. № 11. Энцикл. лекс. XII, 249.
Собр. л. 6. 129. Той же (Стефан) идолы сокруши, и крести тамо, еще же в попех, люди многия, яко до тысящи“. Тоже Степ. кн. 1,524. 525. У Епифания число обращённых – 700.
Епифаний: „мнози же, паче в Москве, реша: сей есть в истину философ; новый той бысть Константин, нарицаемый Кирилл, иже сотвори грамоту Словенскую в 38 слов (букв): такоже и сей сложил числом четыре между двемя десятьма (24) слов (букв), подобъяся Греческие письмени“.
Собр. л. 5, 239. 6, 129. Ист. иер. 1, 395. По Никон. л. 4, 140. В одном месяце посвящены были – в Переяславле Савва для Сарая, в Костроме Михаил для Смоленска, во Владимире Стефан для Перми. По житию Стефана, „по Тахтамышеве рати (1382 г.) на другую зиму, егда Михаил епископ Смоленский поставлен бысть, тогда и сей (Стефан) с ним в едино время поставлени быша“. – Сл. собр. л. III, 92. 133. 232.
Епифаний: „наипаче же князю зело за честь поставление его, бе бо ему знаем зело и любляше его издавна“. На содержание кафедры в. князь отдал Устьвымскую волость с её пашнями и лугами, и Устьвым с тех пор назывался в грамотах „городом владычним“. Вологод. Ведом. за 1850 г. № 6.
Епифаний, говоря о построении сего храма, пишет: „идеже последи создана бысть обитель его большая, еже потом и епископия его наречена бысть“.
Собр. л. 6, 129.
Вологод. губ. вед. за 1850 г. № 4. Энциклоп. лексик. XIL 249.
Вологод. губ. вед. за 1850 г. № 7 и 8.
Четь-минея апр. 26. Епифаний: „колькраты многа лодьями жита привозя от Вологды в Пермь и сия вся истрсаше не на ино что, еже на свой промысл, но точью же на потребу странным и приходящим и прочим всем требующим“.
Вологод. вед. за 1850 г. № 8. К сожалению, до нас не дошло послание Стефана к в. князю.
Плач Перми. Собр. л. 4, 94.5, 240–242. Никон. лет. 4, 149. Карамз. 5, 52. 53.
Собр. л. 6, 129.
Никон. лет. 4, 116. 196. Карамз. 5, пр. 232. Епифаний в житии Стефана.
Вологод. вед. 1850 г. № 12.
Северная пчела за 1852 г. № 108.
Ист. иер. 6. 467. 579. 580.
Ист. иер. 6, 328.
Об Устьвымской Архангельской ист. иер. 6, 566–580. Яренская Архангельская обитель находилась на месте нынешней Яренской Покровской церкви. Вологод. вед. за 1850 г. № 9.
Ист. иер. 6, 649. 650. Две древние иконы преп. Димитрия находятся в часовне над гробницей его. Словарь святых, стр. 86. 87. СПб. 1836 года.
Троицкий монастырь, в 600 вер. от Устьсысольска (Ист. Иер. 5, 560), по всей вероятности, основан при св. Ионе. – Что же касается до монастырей Коряжемского и Сойгинского, то их напрасно включают в круг подвигов св. Стефана (Энциклоп. лексик. XII, 249. 417); – они основались гораздо позже св. Стефана. См. о пр. Логине и Симоне.
Собр. л. 6, 128. 129. Степ. кн. 1, 523–525. Никон. л. 4, 267. 268. Сказ. ркп. жития краткого в Муз. Румяпц., стр. 603.
Снегирева памятники 121–139.
В слове об похождении Св. Духа.
Ист. Акт. 1. № 169. По царской грамоте июля 2 1601 г. в Верхотурье послан из Москвы „образ Стефана Пермского чудотворца” – Врем. Общ. Ист. кн. 25 смесь стр. 8.
Спис. Румянц. Муз., стр. 595. Царского № 563. В минее Макария житие его с надписью: „апр. 26 память иже во святых отца нашего Стефана, епископа и учителя Перми”. Толстого 1. № 292. 306.
Сборник служб святых Русских 1698 г. Служба св. Стефану, писанная Пахомием, по благословению владыки Филофея (1472–1501 г.) помещена и в печ. минее, только без акростиха. – Последний у Востокова в Музее стр. 595.
Азбука – у Карамзина 5, пр. 125. Азбука 1510 г. в Муз. Румянцева № 360.
Песни литургии с прибавлением заупокойных Евангелия и Апостола – в 3 т. записок Лепехина. Другой список литургии – в Библ. Общ. Ист. № 99.
В Фризовой летописи гор. Устюга сказано: „по закрытии Устьвымской кафедры большая часть книг и церковных утварей отправлена в Москву. Остатки же как книг, так древних Зырянских идолов и других примечательных редкостей увезены в 1779 г. генерал-губернатором Мельгуновым“. Северн. Архив 1822 г. 2. 327. Где последние? В описи Хутыня монаст. 1642 г. „Книга сборник, в полдесть, Стефана Пермского“ (Зап. Археол. Общ. IX, 520). Теми же словами эта книга означена и в описи 1653 г. (Ундольского опись книгам, стр. 32). – Что это такое? Епифаниево житие св. Стефана? Или какое-либо Стефаново собрание сочинений?
Саккос в Сольвычегодской Благовещенской церкви. Пушкарева, опис. Волог. губ., стр. 110.
Посох с изображениями и с описанием жизни святителя – в Пермском кафедральном соборе. Обкладка с надписями устроена без сомнения после св. Стефана, потому что последняя надпись говорит: „они невернии взрадовася о смерти“. Но сам посох – собственность святителя.
В Русск. Археогр. Обществе.
Икона Спасителя чудотворная в Иртовской церкви, в 7 вер. от Яренска. Икона свят. Николая, также чудотворная, – в Чердынском соборе. Пермск. ведом. 1347 г. № 14.
На Венденге, в Яренском уезде; Волог. ведом. 1850 г. № 10.
Григоровича путеш. стр. 18.
Гильфердинг в Зап. Геогр. Общ. XIII, 160–162.
Гильфердинг (в. Зап. Геогр. Общ. XIII, 161) полагает, что преп. Иоанникий жил при деспоте Юрии Бранковиче 1427–1456 г. Но это – ошибка, которая допущена и в сербляке. По месяцеслову 1329 г. видно, что преподобный почил прежде 1320 г. Путешественник и сербляк введены в ошибку известием о том, что св. Иоанникием исцелена была дочь Бранковича (Ibid., стр. 289. 290). Это исцеление – дело загробной деятельности святого.
Сербляк, 1861 г. л. 50–51. Здесь память преп. Иоанникия – 2 дек. Это – конечно день открытия мощей его.