Часть 2, Глава 10Часть 2, Глава 12

Период I (до 527 г.). Элементы образования византинизма

Глава XI. Лев I и Зинон. Следствия Халкидонского собора. Основание остготского господства в Италии

Переходя к изложению ближайших после Халкидонского собора событий, заметим вместе с покойным Гельцером, что рассматриваемые с политической точки зрения постановления Халкидонского собора составляли большое бедствие для Византийской империи. В тот период, когда великая политическая идея восходила к церковному сознанию, антиэллинское национальное чувство сирийцев и египтян нашло себе спайку в протесте против Халкидонского собора165. Здесь разумеется не только ближайший результат – отделение Сирии и Египта и части Малой Азии от общения с господствующей Церковью и широкое развитие на Востоке монофизитства, но и более отдаленные следствия, обнаружившиеся в политическом разобщении египтян и сирийцев с империей, в успехе арабского завоевания и даже в последующих затем событиях.

В 457 г. со смертью Маркиана выступил династический вопрос, т.к. из поколения Феодосия Великого не оставалось представителей. Чаще всего как в предыдущее, так и в последующее время в подобном случае практиковался обычай кооптации или назначения преемника еще при жизни царствующего лица, но правовой порядок состоял в избрании императора сенатом и войском или народом. Как известно, отсутствие точного закона престолонаследия не раз ставило империю в крайне опасное положение, но нельзя отрицать, что это же обстоятельство часто открывало дорогу к власти самым способным государственным людям. В рассматриваемое время дело обошлось без потрясений, не оказалось необходимости ни в применении кооптации, ни в народном избрании. В гражданской и военной администрации было громадное множество иностранцев по преимуществу германского происхождения, целые отряды войск состояли из германцев, предводители коих имели важное политическое значение в империи. Готский род, во главе которого стояли Аспар и Ардавурий, целых три поколения владел могущественным влиянием на дела, назначая правителей и раздавая гражданские и военные должности. Не раз перед представителями этой фамилии открывался соблазн захватить императорскую власть, но они предпочитали править, а не царствовать. Есть мнение, будто существенным препятствием к этому было то, что Аспар и Ардавурий как ариане имели против себя духовенство. Таким образом, по смерти Маркиана Аспар вошел в соглашение с одним из подвластных ему военных чинов и, заручившись от него всякими гарантиями, употребил все свое влияние к возведению его на царство. Так вступил на престол Лев I, фракиец по происхождению стоявший во главе империи от 457 по 474 г. Весьма любопытно отметить здесь, что вступление Льва на престол ознаменовано в первый раз употребленным в империи актом – церковным венчанием на царство и миропомазанием, совершенным патриархом Анатолием. С тех пор это венчание или коронование вошло в обязательный обычай для всех византийских царей, от которых усвоено было и другими христианскими владетелями. Лев I оказался, однако, далеко не таким удобным орудием, каким желал иметь его Аспар, вследствие чего между ними скоро возникли недоразумения, подготовившие мало-помалу падение временщика и всего его рода, как то мы видели выше.

Прежде всего Льву предстояло определить свои отношения к религиозному вопросу, волновавшему государство. Наиболее сильное движение в пользу монофизитского учения, формулированного Евтихием и осужденного Халкидонским собором, обнаружилось в Палестине. Сюда прибыл александрийский монах Феодосий, присутствовавший на соборе, и начал волновать местное монашество и простой народ известиями о том, что постановлениями собора нарушена старая вера и утверждено учение еретика Нестория. Так образовалось сильное движение в Палестине, поддержанное местным монашеством и имевшее целью в одно и то же время отвергнуть учение Евтихия о том, что человеческое естество во Христе поглощено божеским, и протестовать против признанных Халкидонским собором двух естеств (диофизитизм). Вожди движения выставили на своем знамени принцип одного естества и положили начало монофизитского учения в тесном смысле, в отличие от Евтихиева. Скоро это движение получило политический характер и начало угрожать большими опасностями, когда его приняла под свою защиту проживавшая в Иерусалиме вдова царя Феодосия II, Евдокия. Когда епископ иерусалимский Ювеналий не решился подчиниться народному требованию и анафемствовать халкидонские постановления, в городе начался бунт против церковной власти, пожары и убийства, причем виновник всего движения, монах Феодосий, возведен был в епископы Иерусалима на место низвергнутого Ювеналия. Отпадение от господствующей Церкви и избрание новых епископов распространилось и на другие города Палестины.

Не менее сильное движение в том же направлении происходило в Египте. Уже на Халкидонском соборе 13 египетских епископов не согласились дать своей подписи к соборным деяниям. Единомышленники их в Александрии, которых было большинство, подняли восстание против вновь избранного в патриархи Протерия и нанесли полное поражение правительственной партии тем, что изменнически уничтожили александрийский гарнизон. Независимо от того обнаружилась в то же время церковная революция; во главе стали два клирика, Тимофей Элур и Петр Монг, которые вместе с примкнувшими к ним епископами и монахами и александрийской чернью захватили епископскую церковь. Тимофей, избранный в александрийские епископы на место умерщвленного Протерия, стал замещать подведомственные ему епископии своими приверженцами и на собранном им синоде произнес отлучение на Халкидонский собор, на царя и патриарха.

Не лучше было положение в Антиохии. И там против господствующей Церкви поднимается монах Петр по прозванию Валяльщик, организовавший многочисленную партию против православного епископа Мартирия и сам занявший его кафедру в Антиохии. Как и в других диоцезах, монофизитский епископ старался поставить на подведомственные Антиохии кафедры новых епископов, изгнав последователей Халкидонского собора. Составленный им собор произнес анафему против диофизитов, или православных. Таким образом, новому императору предстояло считаться с организованным бунтом в Иерусалиме, Антиохии и Александрии, возникшим на почве церковной, но питаемым также и национальными и политическими тенденциями.

Ввиду всех этих обстоятельств положение императора было в высшей степени затруднительным. Присланную ему жалобу на Тимофея Элура император разослал по всем епископиям империи и спрашивал мнения всех епископов по поводу событий в Александрии. Хотя большинство высказалось против александрийского епископа, но император не решился принять строгих мер против Элура, а позволил ему явиться в Константинополь для объяснений и только по настояниям римского епископа Льва сослал его в Херсонис. Осторожно и умеренно отнесся император и к иерусалимским волнениям и достиг того, что монофизитский епископ бежал на Синай, после чего снова получила господствующее положение православная партия. Точно так же не без больших затруднений удалось прекратить смуту в Антиохии после того, как епископ Петр был изгнан и восстановлены на местах приверженцы Халкидонского собора. Несмотря, однако, на временный успех, положение церковных дел не могло считаться упроченным, т.к. на Востоке продолжало таиться глубокое раздражение против православной партии, возобладавшей при помощи светской власти и оружия.

Кроме церковной смуты, внимание Льва занимало исключительное положение, занятое в империи, в особенности в войске, варварами. Род могущественного вождя германских дружин Аспара, члены и приверженцы коего занимали высшие места в войске, представлял серьезную опасность в империи. Уже было замечено, что Аспар был самым влиятельным лицом в империи; при вступлении Льва он выговорил некоторые привилегии в пользу своего рода, именно, будто бы вынудил согласие Льва назначить сына Аспара кесарем. Легко видеть, что на Востоке складывался тот же порядок вещей, который неминуемо привел Западную империю к падению. Лев понимал угрожавшую опасность и принял все меры к тому, чтобы ослабить преобладающее значение германских дружин. О взаимных отношениях между царем и Аспаром прекрасные сведения передает житье св. Маркелла обители Акимитов: «Аспар был первый после царя, родом и могуществом силен, из племени готофского, под рукой его было все войско греческое. И противился Царю Аспар во многом и со всею своею фамилией был тайно враждебен Царскому, и всей Церкви Христовой тяжел весьма, ибо много помогал арианам и озлоблял православных. Благочестивый же царь Лев, будучи кроток и богобоязлив, терпел Аспара до времени частью по незлобию, частью потому, что все войско стояло на стороне дома Аспара».

При полном отсутствии источников трудно, конечно, войти в оценку обстоятельств, которыми воспользовался царь Лев, чтобы предотвратить угрожавшую опасность от германо-готского элемента. Но не может быть сомнения, что в это царствование приняты были меры к организации национального войска и к ослаблению преобладания варварских дружин. Во всяком случае, для Византии в царствование Льва и благодаря принятым им мерам отдалена была та опасность, которая угрожала ей теми же потрясениями, что постигли Западную Римскую империю. Царь Лев сделал важный шаг к национализации войска, исполнив в этом отношении советы египетского епископа императору Аркадию. В первый раз при Льве I выступает на сцену народ исавры, которые жили полунезависимо в горах Тавра и отличались воинственным духом. Исаврам предоставлены были некоторые привилегии за несение военной службы, старшины их были приняты на жалованье и облечены в разные военные звания; словом, в этом военном и преданном интересам империи народе царь Лев постепенно приготовил надежное средство для ослабления вождей германских отрядов. И, конечно, это национальное дело может оправдывать даваемое ему наименование Великого.

Весьма вероятно, что в связи с отношениями Льва к Аспару нужно рассматривать бедственный исход, постигший хорошо задуманную и прекрасно подготовленную морскую экспедицию против вандалов. Известно, что полная неудача постигла это предприятие из-за неспособности Василиска, шурина императора, назначенного на ответственное место главнокомандующего преимущественно по настоянию Аспара. Когда поход окончился полным уничтожением флота, и Василиск спасался от народного раздражения в церкви св. Софии, авторитет Аспара значительно был ослаблен. Но решительная мера против временщика принята была при помощи тех исавров, о которых говорено выше. Начальник племени исавров по имени Зинон был обласкан царем и женат на его дочери Ариадне в 45859 г.; с этих пор соплеменникам Зинона предоставлены были особенные права военной службы, так что преобладанию германского элемента постепенно полагались ограничения. С тех пор, как Зинону препоручено было командование восточными войсками (ок. 464 г.), дальнейший ход дел нетрудно было предвидеть. Начинаются враждебные отношения между германской и исаврийской партиями, сделано было раз покушение на жизнь Зинона. Тогда последний, конечно, не без ведома императора, решился на крайнее средство. В 471 г. произведен был переворот, стоивший жизни Аспару и сыну его Ардавурию и окончательно лишивший значения германскую партию. Хотя прозвание «мясника», оставшееся за Львом, может иметь свое объяснение именно в беспощадном избиении партии Аспара и Ардавурия, но с точки зрения интересов организующейся империи на Востоке национализация войска должна быть поставлена ему в большую заслугу.

Лев умер в 474 г., назначив преемником своего малолетнего внука, сына Зинона и Ариадны по имени Лев, который, однако, неожиданно скончался, избрав в соимператоры своего отца и, таким образом, обеспечив за ним преемство власти. Довольно продолжительное царствование Зинона (474–491) отличалось большими внутренними потрясениями, объясняемыми частью борьбою партий политических и церковных, частью честолюбивыми тенденциями членов царской семьи. В это время заметны влияния: 1) вдовы умершего царя Льва I Верины, женщины способной и честолюбивой, желавшей держать в своих руках влияние на дела и пользовавшейся для этого как орудием братом своим Василиском; 2) царицы Ариадны, которая, естественно, считала себя как дочь и мать императоров ближе всех к высшей власти; 3) наконец, временщиков Василиска, Илла и др.

Уже через год по вступлении Зинона на престол в Константинополе обнаруживается враждебное к новому царю движение, так что он должен был спасаться бегством в Исаврию. Можно догадываться, что во главе враждебной Зинону партии стояла Верина, но ей не удалось захватить власть; национальная партия, руководимая духовенством, выдвинула Василиска, который после злосчастной экспедиции против вандалов долгое время оставался не у дел и которого только крайняя непопулярность Зинона могла снова выдвинуть на первые места.

После бегства Зинона Василиск в начале 476 г. захватил высшую власть и около двух лет стоял во главе империи; против приверженцев Зинона началось гонение; соплеменники его, исаврийцы, были преследуемы и убиваемы. Реакция обнаружилась и со стороны церковной: при Василиске православная партия утратила свое влияние, и монофизиты, т е. противники халкидонских постановлений, снова подняли голову в Сирии и Египте. Константинопольский епископ Акакий пытался удержать Василиска в церковном подчинении, простой народ и монахи начали волноваться. В Константинополе произошел большой пожар, истребивший много домов и, между прочим, часть библиотеки, причем погибли весьма ценные рукописи и художественные памятники. Указанные обстоятельства в соединении с личными качествами Василиска, лишенного и политического такта, и самых элементарных правил честности, произвели к нему общее охлаждение, не исключая даже ближайших к нему лиц. Этим воспользовался Зинон в целях восстановления своей власти и авторитета в столице. Посланный против него Василиском полководец Илл предпочел предаться на сторону Зинона; точно так же поступил и предводитель фракийских войск Арматий. Лишенный всех средств защиты Василиск решился было опереться на православную партию в Константинополе, обещая ей отмену прежних постановлений в пользу еретиков и опубликование отлучения на Нестория и Евтихия. Но ему не поверили и охотно впустили в Константинополь Зинона, не оказав ему сопротивления. Василиск искал спасения в храме св. Ирины и не прежде оставил его, как получив обещание Зинона не посягать на его жизнь. Заточенный после того в Армении в Кукуз он умер в 477 г.

Зинон обязан был возвращением власти столько же православной партии, сколько прямой и непосредственной помощи царицы Верины и вождей Илла и Арматия. Само собой разумеется, он должен был надавать много обещаний своим сторонникам, которые исполнить было не совсем легко. Не говоря о престарелой царице Верине, которая скоро лишена была влияния на дела и выслана из Константинополя, трудно было удовлетворить притязания военных людей Арматия и Илла. По отношению к первому Зинон исполнил все, что мог, назначив самого Арматия главнокомандующим войск, а сыну его, Василиску, дав титул Кесаря. Что касается Илла, он долго оставался действительной поддержкой для Зинона. Ему император был обязан устранением опасности, грозившей ему от Маркиана, сына римского императора Анфемия, в 479 г. Но, может быть, это обстоятельство и было причиной больших притязаний Илла. Прежде всего по его козням был убит Арматий, затем, находясь в Малой Азии во главе военного отряда, он начал восстание против императора, имея намерение лишить Зинона власти и выставив самозванца в лице Леонтия (484). Это движение против Зинона было, наконец, сломлено Феодорихом, сыном Триария, состоявшим на службе империи и командовавшим отдельным готским отрядом. Из этого можно до известной степени понять, с какими затруднениями связано было царствование Зинона и как трудно было ему удовлетворить притязания своих приверженцев166.

Но самым важным вопросом, предстоявшим пред Зиноном, был церковный вопрос. Внутренние смуты в империи поддерживались вследствие церковного разделения. Василиск и Зинон лично не стояли на стороне приверженцев халкидонских постановлений о соединении двух естеств во Христе и, смотря по обстоятельствам, держались то православного, то еретического, т.е. монофизитского, воззрения. Теперь, когда восстановлением своим на престоле Зинон обязан был главнейше православной партии, он считал себя вынужденным в своих правительственных действиях высказаться определенно по церковному вопросу. В Малой Азии происходили колебания даже в среде епископов между православием и ересью. Но в Сирии и Палестине, в особенности же в Египте монофизитское учение одерживало верх, и ожесточенная борьба религиозных партий доходила до открытого мятежа против правительства. В Антиохии вождем враждебной православию партии был епископ Петр Кнафей, или Валяльщик, в Александрии – Петр Монг; там и здесь угнетаемая и приниженная православная партия обращалась в Константинополь с надеждой на поддержку и взывала о правительственном вмешательстве.

Константинопольский епископ Акакий внушил императору мысль сделать попытку примирения церковных партий. С этой целью в 482 г. издан был Зиноном знаменитый акт единения, или Энотик (ένωτικόν), так назывался эдикт, адресованный епископам, клирикам и монахам и всем христианам Александрии, Египта, Ливии и Пентаполя и имевший целью сближение монофизитов с православными, для чего допустивший некоторые уступки в способе изложения спорного учения. Как известно, яблоком раздора между партиями было учение о соединении во Христе двух природ – божеской и человеческой нераздельно, неслиянно, неизменно, непреложно (диофизиты в противоположность к монофизитам). Составленный Зиноном акт должен был так изложить учение о Сыне Божием, чтобы не затронуть ни православных, ни монофизитов. Энотик, с одной стороны, утверждая истинное человечество и истинное божество Христа, как это было утверждено тремя первыми вселенскими соборами, предает проклятию ересь Нестория и Евтихия, но, с другой стороны, выразительно упоминая о символе первых соборов и избегая выражений «одна природа», «две природы», как будто намеренно замалчивает Халкидонский собор, составивший определение о двух естествах. Внесенное же в акт упоминание об этом соборе в таких выражениях: «Кто иначе думает или думал, в Халкидоне или на каком другом соборе, да будет анафема», – могло наводить на сомнения о том, какое значение приписывается этому собору рядом с другими.

Упомянутый акт имел целью, как сказано, примирить враждующие церковные партии, но намерения Зинона и патриарха Акакия не оправдались. Причина этого частью лежала в национальных различиях, составлявших существенный повод к раздорам в империи, в противоположности эллинизма к восточным национальностям Сирии и Египта, частью в жаркой полемике против этого акта со стороны римского папы, – полемике, сопровождавшейся отделением Восточной Церкви от Западной на 35 лет; наконец, неудача Энотика лежала и в самом существе этого акта – в его двойственности и неопределенности. Монофизиты остались им недовольны за то, что он прямо не высказывается против Халкидонского собора; православные ставили Зинону в вину то, что он принял на себя смелость решать вопросы веры без собора и что своим актом бросил тень на авторитет Халкидонского собора. Таким образом, следствием этого акта внутри империи получилось еще большее разделение: вместо двух партий явилось три, две крайних и одна средняя. Что же касается Римской Церкви, то последовавшее из-за Энотика отлучение от Церкви патриарха Акакия и ответ константинопольского епископа изъятием имени римского папы из диптихов Восточной Церкви является иллюстрацией политического отделения Восточной и Западной империи, которая к тому времени совершенно подпадает господству варварских народов.

В царствование Зинона произошли, однако, события, снова выдвинувшие вопрос об единой нераздельной империи. После того, как миром с вандалами в 475 г. предотвращена была опасность от морских пиратов, появляются новые враги в лице германского племени готов.

Переходим к изложению важнейшего политического события времени Зинона – образованию германского королевства в Италии. Движение остготов в Италию до сих пор представляет много непонятного167. И, прежде всего, какими побуждениями руководился император Зинон, посылая Феодориха в Италию? Очень авторитетное мнение высказано Моммсеном, что образование остготского королевства в Италии есть в существе дело Одоакра, т.к. появление в Италии Феодориха было лишь личной переменой стоявшего во главе вождя. Одоакр первый порвал с традицией в Западной Римской империи и, объявив себя королем, дал выражение варварским притязаниям на земельные участки в Италии и право поселения. Когда он провозглашен был 23 августа 476 г. своим войском королем, уже одним этим нарушен был прежний порядок, т.к. Одоакра мало теперь занимал носитель императорской власти, из коих один (Непот) был в Далмации, а другой, с согласия Одоакра, спокойно доживал свои дни в Кампании (Ромул-Августул). На место западного императора, которого больше не было, должны были осуществляться в Италии имперские права восточного императора, но по существу в Италии остались неизменны социальные, и политические, и этнографические отношения.

В 478 г. римский сенат по поручению Одоакра послал в Константинополь посольство, которое должно было передать знаки императорской власти упраздненной Западной империи и, вместе с тем, просить признании совершившегося факта. Послы должны были объяснить, что Италия не нуждается в отдельном императоре, и что достаточно для Запада и Востока одного общего императора. Сенат предложил назначить Одоакра для управления делами Запада, дать ему достоинство патриция и поручить ему управление Италией. И Зинон, несмотря на то, что в то же самое время западный император Непот просил у него помощи и войска, нашел возможным продолжать переговоры с Одоакром и обещал дать ему звание патриция. При всем трудном положении дела Одоакр остался у власти в продолжение 13 лет; по смерти Непота, весьма вероятно, Зинон уступил ему звание патриция и признал его в правах на обладание Италией.

Нужно думать, что итальянские дела, однако, не могли оставаться безразличны для восточного императора, что новый порядок вещей, установленный Одоакром, не имел исключительно местного значения. Как ни скудны сохранившиеся известия, но из них можно видеть, что новое королевство не совсем укладывалось рядом с империей. Первый случай к тому представился в смерти Непота (480), которою Одоакр воспользовался для того, чтобы подчинить Далмацию своей власти, хотя всего естественнее было бы ожидать вмешательства восточного императора в наследство, оставшееся после западного императора. Трудно сказать, принимал ли Одоакр прямое участие во внутренних смутах, производимых в империи Василиском, Иллом и Феодорихом, сыном Триария, но есть известия, что византийские бунтовщики и повстанцы находили поддержку в Италии. Независимо от всего прочего, уже давно применяема была в империи политика ослаблять одного варварского предводителя, противопоставив ему другого. С этой точки зрения следует рассматривать вопрос о движении остготов в Италию.

Со времени распадения державы гуннов в придунайских областях Норике и Паннонии наступает полное безначалие. Римская власть не доходила до этих отдаленных провинций, и защита их предоставлена была местным силам. Хотя Одоакр сделал попытку заявить о своих притязаниях на имперские области на Дунае, но эта попытка вызвала появление новой политической и военной силы, которая была причиной гибели Одоакра. Распадение империи гуннов имело громадное значение в истории народностей Северо-Восточной Европы, и потому необходимо здесь несколько остановиться на этнографии этих областей.

Наибольшая заслуга в деле окончательного ослабления гуннов принадлежит гепидам, которые после того заняли Дакию. Паннония занята готами. Дальнейшая история сосредоточивается около готского племени. Но никак нельзя думать, что мы имеем здесь дело с целыми народами, напротив, чаще всего это племена и военные дружины. В истории тех готов, которые приняли главное участие в образовании королевства в Италии, преимущественное значение принадлежит трем братьям из рода Амалов – Валамиру, Тиудемиру и Видимиру. Они стоят во главе военных отрядов, с ними переговаривается византийское правительство, они же получают от императора денежные средства на жалованье дружине. Рядом с старшинами из рода Амалов другой отряд готского племени упоминается на Нижнем Дунае близ Никополя; есть отряд готов в Далмации близ Драча. Наконец, была еще значительная готская дружина под предводительством Феодориха, сына Триария, которая даже стояла в более близких отношениях к империи, чем другие готы, и которая играла роль еще при жизни Ардавурия. Паннонские остготы находились в постоянном движении, т.к. вожди их недовольны получаемым от империи жалованьем, дружина ищет более обширных и плодородных земель для поселения. Чтобы заручиться верностью в исполнении принятых обязательств со стороны готов, правительство потребовало от них заложника (ок. 461 г.). Таким образом, малолетний Феодорих, сын Тиудемира, был воспитан в Константинополе и сделался полуогреченным германским князем. Между тем катастрофа, постигшая в Константинополе германцев, и появление новых военных отрядов из исаврийцев не могли не отразиться на отношениях между готами и правительством. Прежде всего это вызвало враждебное движение среди готского отряда во Фракии, во главе которого стоял Феодорих, сын Триария, вследствие родственных отношений к Аспару и Ардавурию принявший слишком близко к сердцу постигшую их катастрофу. Вождь фракийских готов требовал от императора не только наследства, оставшегося после Аспара, но и претендовал на то политическое и военное положение, которое его родственнику принадлежало в империи. Весьма вероятно, что в целях ослабить вождя фракийских готов Зинон выпустил на свободу заложника паннонских готов Феодориха, воспитанного в греческих нравах и около 10 лет проведшего в столице. Но расчеты Зинона не оправдались.

По возвращении к своим соплеменникам Феодорих становится во главе движения паннонских готов, имеющего целью, с одной стороны, расширение занятой ими территории на счет соседних народов, с другой – приобретение военной добычи и средств пропитания. Что всего важней для византийского правительства было в этом движении – это новое направление, данное набегам под предводительством молодого Феодориха: готы появляются в Македонии, доходят до Фессалии и угрожают осадой Фессалонике. Это был важнейший момент в отношениях империи к готам.

Вероятно, тогда уже Зинон вступил в новые соглашения с Феодорихом, который по смерти отца своего Тиудемира сделался представителем рода Амалов, предоставив готам некоторые области в Македонии и наделив Феодориха титулом magister militum, т.е. введя его в тесную связь с империей. Во время возмущения Василиска, которое заставило Зинона бежать из Константинополя и искать спасения в горах Исаврии, оба Феодориха, как предводитель фракийского отряда, так и вождь паннонско-македонских готов, носившие одинаковый имперский титул и состоявшие на службе, питали честолюбивые замыслы получить первенствующее положение и заручиться наибольшим влиянием. Василиска поддерживал Феодорих, сын Триария, Зинон опирался на силы и влияние другого Феодориха.

Возвращение Зинона к власти было в то же время триумфом для союзника его, Феодориха паннонского, который не только пожалован саном патриция, но усыновлен Зиноном. Для характеристики отношения империи к германским вождям, имевшим звание федератов, прекрасные места имеются у писателя Малха168. Правительство Зинона ведет переговоры с Феодорихом, сыном Триария, который заявляет недовольство идущим от империи жалованьем и выставляет следующие причины для своих притязаний: «В прежнее время он мог бы удовлетвориться и скромным содержанием; ныне же, когда его поставили в необходимость собрать дружину, он должен или давать достаточное содержание своим людям, или воевать с империей». Правительство, находясь в затруднительном положении, согласилось выдавать Феодориху жалованье на дружину в 13000 военных людей, которых он будто бы содержал у себя. Само собой разумеется, Зинон искал возможности ослабить слишком притязательного федерата, выставив против него другого варварского дружинника. Царствование Зинона представляет неоднократные примеры искусного применения этой системы, которая помогала устранять серьезную опасность без особенных потрясений.

Военная и политическая карьера Феодориха, сына Тиудемира, не может иметь достаточного объяснения, если не взвесить все обстоятельства его воспитания и ознакомления со взаимными отношениями римского мира к варварскому. Феодорих должен считаться одним из даровитейших представителей остготского племени, который прекрасно понял положение политических дел на Востоке и Западе. Видя, что некоторым германским племенам выпала уже счастливая роль основать национальные королевства на территории империи, Феодорих не хотел более ограничиваться скромной ролью федерата, хотя бы и отличенного высшими имперскими титулами: он начинает заявлять притязания на более важные полномочия. С этой точки зрения и следует оценивать его беспокойную деятельность, пока она не увенчалась исполнением его заветной мечты. Находившийся под его властью народ-войско, оставив паннонские долины, бродил по Македонии, ища места для оседлости. Нужда и голод заставляли готов искать населенных и обработанных мест, ибо идеал варваров – владеть плодородными землями, обрабатываемыми трудом местного населения, властвуя над которым можно бы было проводить праздную жизнь господина и воина.

Уже находясь в Македонии, Феодорих бросал взоры на Италию и предлагал императору Зинону принять на себя восстановление в Италии нарушенного Одоакром порядка и снова призвать жившего в Салоне Непота на престол западных императоров169. Наблюдавший за движением готов Феодориха полководец Зинона Сабиниан нанес им значительное поражение в 479 г.; но в то же самое время фракийские готы Феодориха, сына Триария, стали угрожать самому Константинополю, поставив Зинона в необходимость искать новых союзников на Севере, чтобы отвлечь от Константинополя опасность. Неожиданная смерть вождя фракийских готов устранила на этот раз опасность; часть его дружины перешла, по-видимому, к представителю рода Амалов, приняв участие в его дальнейших приключениях. Тем не менее, Зинон нашелся вынужденным вновь вступить в соглашение с Феодорихом, которому снова были предоставлены титул главнокомандующего и, кроме того, почетное звание консула на 484 г. В ближайшее затем время он находится в близких и дружественных отношениях к императору, пользуясь его доверием.

В высшей степени любопытно отметить, что Феодорих стоял во главе имперских войск, назначенных против бунтовщика Илла, находившегося в сношениях с Одоакром; что он же участвовал в отражении болгар, тогда в первый раз упоминаемых в истории. Тем не менее, доверие к нему со стороны Зинона не было продолжительно. Еще не было окончено дело с Иллом в Малой Азии, как Феодорих был отозван от командования войсками. В 486 г. мы находим его в открытой войне с империей, он опустошает Фракию, и до самых стен Константинополя для него не было преграды, т.к. имперское войско было на азиатской стороне и занято усмирением Илла. Тогда император послал в готский лагерь сестру Феодориха, бывшую придворной дамой при императрице, которая и уговорила Феодориха отступить от Константинополя (487). Нужно думать, что в это время уже начались переговоры насчет переселения остготов в Италию.

Мысль об Италии для Феодориха не была неожиданностью; уже и ранее он делал императору предложение восстановить Непота на престоле западного императора, прогнав из Италии Одоакра. Что касается Зинона, для него близость Феодориха начала представлять значительные затруднения, т.к. вождя остготов не удовлетворяли более ни титулы и достоинства, ни денежные выдачи; народ же, стоявший под его властью, требовал от него новых земель, которые обеспечивали бы ему спокойную жизнь и пропитание. И как раз в это время так складывались обстоятельства, что проект войны в Италии казался весьма своевременным и уместным. С одной стороны, на Одоакре лежало подозрение, что он поддерживает Илла, чем затронуты были интересы Зинона; с другой же – у Феодориха просил защиты ругийский князь Фридрих, прогнанный Одоакром. Во всяком случае, не без согласия императора его magister militum стал собирать войско для движения в Италию. Конечно, не весь народ готский пошел с Феодорихом, многие остались на прежних местах, но зато к нему могли примкнуть и часть ругов князя Фридриха, и часть охотников из других германских племен, и, может быть, некоторые римские колонисты. Это была разнообразная по своему составу масса людей, соединенная общим военным начальством170.

Зимой 488–89 гг. началось народное движение среди готов. Военные люди пешком и на конях; дети, женщины и старики со всеми пожитками на возах – все эти толпы составляли громадную движущуюся массу народа. Путь шел через нынешнюю Болгарию к Срему. Здесь пытались загородить дорогу гепиды, вероятно по внушению Одоакра, но Феодорих нанес им страшное поражение, захватив их лагерь с большими запасами продовольствия. Дальнейший путь шел на Любляны и Аквилею. Одоакр, очень хорошо понимая, что Феодорих идет в Италию именем императора, ответил на открытый вызов тем, что провозгласил Цесарем своего сына171.

О ходе военных столкновений между Феодорихом и Одоакром источники дают мало известий. Первое дело было 28 августа 489 г. в Северной Италии, оно окончилось в пользу Феодориха; через месяц готы стояли под Вероной, где Одоакр собрал свои силы, но и здесь перевес был на стороне Феодориха. В то время, как Одоакр заперся в тогдашней столице Равенне, вся Северная и Средняя Италия постепенно перешла на сторону Феодориха, которому итальянцы оказывали доверие как императорскому посланцу. Большим ударом для Одоакра, окончательно подорвавшим его положение, было то, что его главнокомандующий Туфа с частью войск перешел на сторону победителя. Был, однако, еще момент, когда измена Туфы Феодориху и переход его на сторону Одоакра вновь подняли значение Одоакра в Северной Италии, но в течение 490 г. Феодориху пришло подкрепление от вестготов, с которым он нанес Одоакру новое поражение при Адде и окружил его вновь в Равенне. Три года продолжалась осада этого важного и укрепленного города; лишь с помощью флота, отрезавшего Равенну от морских сношений и от подвоза съестных припасов, удалось, наконец, Феодориху принудить своего противника к сдаче. Равеннский епископ Иоанн вышел из осажденного города в лагерь готский и начал переговоры о сдаче города. Насчет условий сдачи имеются противоречивые известия: по одним – Одоакр выговорил себе право на одинаковую власть в Италии с Феодорихом, по другим – побежденному предоставлено было право жизни. Сын Одоакра Фела остался заложником у Феодориха. 5 марта 493 г. готы вступили во владение Равенной, через 10 дней Одоакр был убит.

Хотя не может возникать сомнения в том, что Феодорих шел в Италию с согласия императора, и что сопровождавшее его войско-народ имело определенную цель поселения в Италии на более выгодных условиях, чем это было в придунайских провинциях, тем не менее, ни Зинон, ни Феодорих не могли предвидеть всех подробностей этого важного предприятия. Еще прежде, чем занята была Равенна, т.е. прежде решительного дела, определившего судьбу Одоакра, Феодорих послал в Константинополь посольство, во главе которого стоял сенатор Фест. И ранее, когда Одоакр захватил власть, он чрез посольство испрашивал у императора милости – признания его в достоинстве патриция, каковое и давало ему право на управление Италией. Феодорих давно уже был пожалован в это звание, и, следовательно, его посольство имело другое значение. Но в это время произошли именно те события, которых не могли предвидеть договаривавшиеся стороны: в апреле 491 г. умер император Зинон, и на его место вступил Анастасий, а в Италии готы-победители подняли своего предводителя на щит и провозгласили его королем. Несколько лет итальянские дела оставались в неопределенном положении, т.к. в Константинополе не хотели санкционировать совершившихся событий, хотя, в конце концов, Анастасий должен был вступить в соглашение с королем Италии.

Оставляя изложение дальнейших событий в Италии до другой главы, приведем здесь несколько сведений из редкого по своей ценности и непосредственности памятника – жития св. Северина, который подвизался во второй половине V в. в местности, имеющей для нас глубокий исторический интерес. В жизни св. Северина упоминаются местности Asturis, Comagenis, Favianis, лежавшие на Дунае, на границе провинций Норика и Верхней Паннонии, неподалеку от нынешней Вены172. Слава святого широко распространялась на оба берега Дуная, и немало языческих германцев было им обращено к христианству. Это один из важнейших миссионеров, деятельность которого оставила глубокие следы в местах, где через несколько десятков лет будут господствовать славянские племена. Для второй половины V в. чрезвычайно важны сведения жития св. Северина для характеристики взаимного отношения римского и романизованного населения и варваров. Вся не защищенная городами и крепостями местность находится уже в руках варваров, в городах живут остатки римлян с слабым гарнизоном, который боится выходить за стены и не в состоянии защищать горожан, имеющих надобность по делам выходить из города. Жалкий римский трибун говорит святому· «У меня мало воинов, но если ты повелишь, я выйду против врагов в надежде на твои молитвы!» Политическое положение рисуется в том виде, как оно было после падения державы гуннов, чем и начинается жизнеописание, накануне движения остготов в Италию, первый толчок которого уже сказывается на Дунае в угрозах королю ругов.

Роль св. Северина хорошо рисуется его сношениями с Одоакром, которому он предсказал 13-летнее царствование, и тем влиянием, которое он имел в королевском доме ругов. Очень любопытны известия о постепенном передвижении романизованного оседлого населения сначала в большой город Лавреак, а потом в Италию, куда было торжественно перенесено тело св. Северина при папе Геласии (492–496). Автор жизнеописания весьма осведомлен в политических событиях своего времени и сообщает такие факты, случившиеся при жизни святого, которые имеют глубокий исторический интерес. Таково, например, сообщение о причинах, вызвавших войну Одоакра с ругами, т.е. о том событии, которое дало Зинону и Феодориху повод рассматривать Одоакра как бунтовщика и ослушника императорской воли. Таково же сообщение о роли Онульфа, брата Одоакра, который вербовал на Дунае охотников для перехода на службу к Одоакру и вызвал обширное переселение в Италию романского населения. Ввиду исключительной важности сведений, сообщаемых нашим житьем, оно имеет большое значение для истории V и VI вв. и вполне может служить введением к истории иммиграции славян в придунайские провинции.

* * *

165

Krumbacher. Geschichte der Byzantin. Literatur. S. 919 (2-te Ausgabe).

166

Для внутренних отношений см.: Sievers. Studien zur Geschichte der romischen Kaisern. S. 489.

167

Mommsen. Ostgothische Studien. S. 245. Neue Archif der Gesellsch. 14 B. 1889.

168

Malchi Fragm. II ed. Dindorf. P. 397.

169

Malchi Fragm. 18; Comes Marcell. A. 479.

170

О числе шедшего в Италию войска см. соображение: Dahn. Die Konige.

171

Hartmann. Gesch. Italiens. I. 73.

172

Monumenta Germ. Histor. Auctorum antiquissimorum. 1–2; Eugippii. Vita s. Severini. C. I, IV-VI; X, XXVIII, XLIV. Эти места сохранились и поныне под названием: Klosterneuburg, Tulln, Mauer.

Комментарии для сайта Cackle