<span class=bg_bpub_book_author>Т. Шишова</span> <br>О смешном всерьез: развитие чувства юмора у детей

Т. Шишова
О смешном всерьез: развитие чувства юмора у детей

За годы работы с «трудными» детьми у меня накопилась большая стопка анкет, заполненных взрослыми и детьми.

В каждой из них есть Вопрос: «Часто ли у вас в семье шутят и смеются?». В большинстве случаев родители отвечают «да», но потом заглядываешь в анкету, заполненную их ребенком, и видишь, что на вопрос: «Кто из взрослых рассказывает тебе что-нибудь смешное?» мальчик или девочка отвечают: «Никто». Или: «Гости». А преобладающее мамино настроение определяют как «грустное», «серьезное» или даже «сердитое».

Насторожившись, начинаешь внимательно наблюдать за родителями, и хмурое напряженное выражение их лиц говорит об обстановке в семье красноречивее всяких слов!

Почему уныние — грех?

— А чего нам веселиться? — возражают родители, когда заводишь речь о том, что их вечная мрачность давит на детей. — Если б они нас радовали, а то одни сплошные проблемы, сплошные неприятности… Да и вообще, жизнь сейчас как-то не располагает к веселью. Особенно часто слышишь такие возражения от родителей болезненного ребенка или ребенка с тяжелым характером. И вроде бы все логично. Действительно, с какой стати людям радоваться, когда на их долю выпали такие серьезные испытания? До веселья ли тут?

Но, встав на такую позицию, семья загоняет себя в замкнутый круг, ведь мрачность и уныние только усугубляют ситуацию. Точно так же, как зло порождает зло. Признаться, я долго не понимала, почему в христианстве уныние считается смертным грехом Зависть — понятно, злоба — безусловно. Но уныние?

Однако теперь, воочию убедившись, как тяжко приходится детям в семьях, куда юмору вход воспрещен, я прекрасно это понимаю. У унылого человека нет сил ни на что. В ТОМ ЧИСЛЕ НА БОРЬБУ СО ЗЛОМ. Поэтому в унылой, мрачной атмосфере пышным цветом расцветают гнев и зависть, ревность, обиды и многое-многое другое.

А ведь дети самой природой созданы для радости! Их ничего не стоит рассмешить, и сколько раз бывало, что даже законченные маленькие меланхолики, попадая в компанию, где царило доброжелательное веселье, на глазах расцветали и становились гораздо общительней и открытей. Смеясь, детям гораздо легче расстаться и со своими обидами, и со страхами, и с капризами. Смех защищает человека, делает его сильнее и неуязвимее. Особенно это важно сейчас, когда так возросли детские неврозы, а значит, малыши особенно нуждаются в психологической поддержке.

А если ребенок не понимает шуток?

Не знаем, не знаем, — наверное, скажут чьи-то родители. — С нашими детьми особенно не повеселишься. Мой — так просто не выносит шуток в свой адрес!

Самое забавное, что частенько это слышишь от людей повышенно обидчивых, в беседе с которыми приходится чрезвычайно осторожно выбирать слова, дабы ненароком их не задеть. А уж о шутках в адрес таких «юмористов» и помыслить нельзя! Но почему-то от детей они требуют самокритичности «высшего пилотажа» — умения насколько возвыситься над своими недостатками, чтобы можно было над ними посмеяться, не боясь потерять авторитет в глазах окружающих. Впрочем, взрослые нередко требуют от детей того, чего им не достает самим…

Не надо приучать ребенка смеяться над собой. Неужели нельзя подыскать какой-нибудь другой, более безобидный повод для веселья? Лучше побольше фиксируйтесь на достоинствах и хороших поступках детей, повышая их самооценку, вселяя в них уверенность. И когда дети психологически укрепятся, они сами дозреют до того, чтобы посмеяться над своими промахами.

Скорее всего, поначалу это будет что-то несущественное, какой-то пустяк, но не следует торопить события. Положитесь на детское чутье: ребята лучше вас знают, где у них «больные мозоли», и если не хотят, чтобы на них наступали, значит, время еще не пришло.

Скажем, ребенок страшно застенчив и при встрече с чужими совершенно теряется. Ну, сами посудите, какой смысл над этим смеяться? Малыш и так переживает из-за своей робости, а вы еще подливаете масла в огонь. Вы сперва помогите ему избавиться от застенчивости (естественно, не шутками, которые он справедливо воспринимает как издевательство!), а потом, когда ребенок станет общительней, можно будет и подтрунить над его былым недостатком. Но опять же, не просто так, «из любви к искусству», а возвышая ребенка в собственных глазах. Подчеркивайте важность того, что ему удалось таки себя преодолеть, не уставайте повторять, что это удается далеко не каждому.

Ни в коем случае не следует подтрунивать над внешностью детей. Неудачная шутка может запасть человеку в душу и ранить его навсегда. Сколько женщин изнуряет себя разрушительными диетами расшатывая свои нервы и портя жизнь окружающим только потому, что в детстве кто-то посмеялся над их полнотой и неуклюжестью!

Болезненнее всего человек воспринимает шутки в адрес своего лица. И это неспроста, ведь «лицо» и «личность» — слова одного и того же корня. Лицо — зеркало, отражение личности. Вопреки распространенному мнению, внешность совсем не обманчива. Просто не все люди умеют читать по лицам, и еще меньше людей доверяет своей интуиции, своему чутью. Разумеется, самые говорящие лица — это лица стариков. Благообразный лик старца, живущего в мире со своей душой и с другими людьми. И помятое, искаженное, часто как будто почерневшее изнутри лицо старика, одержимого какими-нибудь пороками: пьянством, злобой, безудержной жадностью и т.п. Оно и на человеческое лицо-то уже мало похоже, а вызывает больше аналогий с мордой животного.

Детские лица тоже очень ярко отражают состояние души. Но в отличие от взрослых дети гораздо быстрее и легче меняются в лучшую сторону, их недостатки еще не укоренились, не стали характерным свойством личности. Поэтому и на лицах нет трудноизгладимой печати зла. Хотя все равно на занятиях в нашем психологическом театре, когда ребенок научается справляться со своими трудностями и обретает гармонию, его лицо преображается, становится каким-то удивительно милым, открытым, светлым. Особенно это заметно на подростках. Приходишь первый раз в группу: сидят набыченные амбалы, взрослые, колючие, озлобленные. А через пять-шесть занятий маска цинизма слетает, и оказывается, что это совсем еще дети. И лица у них уже совершенно другие. Но если выражение лица, прическа или одежда — дело поправимое, то с курносым носом, обилием веснушек или оттопыренными ушами следует обращаться крайне осторожно, чтобы не породить у ребенка трудно искоренимых комплексов. Физические недостатки устранить сложно, часто невозможно, и смеяться над ними — самая настоящая подлость. Строго следите за тем, чтобы в вашей семье никто не позволял себе потешаться над внешностью друг друга. Особенно чувствительны к своей внешности подростки. Скольких несчастий (в атом числе и государственного масштаба) можно было бы избежать, если бы их виновники в детстве не чувствовали себя посмешищем и в результате не затаили бы в душе злобу на весь мир. Тем более, что дети, над которыми смеются дома, не преминут отыграться на ком-нибудь, кого они считают более слабым. Например, на младшем брате или на девочке-заике из детсадовской группы.

Чувство юмора развивается постепенно

У взрослых и у детей разные представления о смешном. Из-за чего порой и происходят недоразумения. Вы обращали внимание, над чем обычно смеются дети, когда смотрят мультфильмы? Персонаж мультика упал в лужу, сел мимо стула, врезался в фонарный столб и расплющился в лепешку… Взрослые досадливо морщатся, слыша детский смех в этих, по сути, малоприятных моментах, а некоторые мамы даже упрекают свое чадо в жестокости. Но в действительности это проявление не жестокости, а неразвитости чувства юмора: детей смешит неожиданность ситуаций. Сострадать же другим они еще не научились. Поэтому задача взрослых — научить детей отграничивать просто смешное от смешного с привкусом садизма.

В сущности, мы, взрослые, смеемся над такими же недоразумениями, только они облечены в более сложную форму. Скажем, мы не будем смеяться над тем, что два героя пятятся по сцене, якобы не замечая один другого, и в конце концов сталкиваются спинами. Но ситуация, когда герой, зайдя по ошибке в чужую квартиру, укладывается в чужую постель, где его впоследствии обнаруживает хозяйка (сюжет кинофильма «Ирония судьбы»), вот уже много лет подряд вызывает смех и у нас. А вспомните всемирно знаменитые фильмы Чарли Чаплина! Разве забавные эпизоды из «комедий положений» чем-то принципиально отличаются от пресловутого падения в лужу?

При чтении книжек дети тоже частенько пропускают мимо ушей пассажи, которые вызывают улыбку у взрослых, и покатываются со смеху, когда литературный герой допускает в речи оговорки или неправильно произносит какие-либо слова. Да неужели вас самих в детстве не смешили «фыфки» и «хыхки» из рассказа В. Драгунского? Хотя, если посмотреть со взрослой колокольни, что уж тут такого смешного? Ну, нет у детей передних зубов, вот они и не выговаривают слово «шишки». Эка невидаль!

А теперь задумаемся, что собой представляет «игра слов», на которой построено множество смешных каламбуров, литературных эпиграмм, анекдотов и прочего это, как не те же «фыфки», только для взрослых?!

Вообще, чувство юмора формируется у детей довольно поздно. И его, как и многое другое (например, эстетический вкус или грамотность), нужно развивать. Вы, наверное, обращали внимание на то, что так называемые «детские анекдоты» обычно кажутся взрослым глупыми. Или наоборот, наши шутки зачастую вызывают у детей недоумение: это обусловлено и различиями жизненного опыта, и возрастными особенностями, от которых во многом зависят наше мышление и эмоции. Отчасти поэтому родителям и детям не очень легко бывает найти общую почву для шуток. Поискать необходимо, иначе общение вырождается в нудные нотации, которые быстро приедаются и ребенок привыкает от них мысленно отгораживаться.

Культура комиксов

Развитие чувства юмора во многом зависит от уровня культуры в обществе. Если в нем верхом остроумия считаются комиксы и примитивные сценки, когда за кадром в нужных местах звучит дружный смех — чтобы даже идиоту было понятно, что автор сценария сострил — то вполне может статься, ребенок не продвинется дальше первой ступеньки. И, повзрослев, будет заливисто смеяться, глядя, как оператор прокручивает назад кино- или видеопленку, и люди на экране пятятся задом! Помню, путешествуя по Германии, мы с моей коллегой впервые столкнулись с такой реакцией взрослых людей научными степенями и высоким социальным статусом. Поначалу это нас ошарашило и даже шокировало. Но потом, увидев, что так по-детски реагируют на перемотку пленки не только немцы, но и многие другие граждане «цивилизованного мира», мы привыкли и больше не удивлялись. А собственно, чему тут удивляться, если в Европе и Америке уже несколько поколений вырастает на комиксах? Есть серии, которые издаются без перерыва на протяжении 80 лет! Знаменитая серия «Супермен» не так давно отпраздновала шестидесятилетие своего непрерывного издания. Это как бесконечный телесериал «Санта-Барбара», с которым зрители растут, мужают, стареют и не расстаются вплоть до могилы. Люди Запада (не все, конечно, но многие) настолько привыкают к героям, что не могут без них существовать. Перед второй мировой войной в Нью-Йорке проходила забастовка типографских рабочих, и комиксы стали поступать в киоски с перебоями. В городе начались волнения, и мэр, чтобы успокоить горожан, несколько дней подряд лично зачитывал свежие комиксы по радио. Иначе волнения грозили перерасти в настоящий бунт.

И даже во время второй мировой войны средний читатель-американец, купив газету, сперва прочитывал комиксы, а лишь затем — сводку с линии фронта. Вряд ли кто-нибудь будет спорить, доказывая, что комиксы представляют собой верх интеллектуализма и остроумия. И ничего удивительного, что у людей, сроднившихся с персонажами: стилистикой комиксов, представления о смешном остаются на примитивном уровне.

В последние годы наши дети, зачастую воспитывающиеся на том же материале — западных мультфильмах, фильмах, телепередачах — что и их западные сверстники, тоже подотстали в плане развития чувства юмора по сравнению со школьниками 80-х. Но пока, по-моему, мы еще не догнали «цивилизованный мир». В целом чувство юмора у нас пока не отбито. Яркое тому доказательство — непопулярность комиксов, даже среди маленьких детей. В начале перестройки, когда все дружно навалились на все заграничное, казалось, что комиксы — это золотая жила. Но потом у издателей наступило разочарование: популярность комиксов резко пошла на убыль. Наши дети и родители по-прежнему предпочитают книги, хотя читают меньше, чем раньше.

О «черном» и «белом» юморе

Очень пагубно сказывается на детях и увлечение «черным юмором», который теснейшим образом связан с «культурой комиксов». Сейчас это довольно распространено, и, к сожалению, иные первоклашки легче и охотнее заучивают что-нибудь типа «Девочка в поле нашла пулемет, больше в деревне никто не живет», чем стихи Пушкина или Барто. А родители поощряют это увлечение, покупая детям соответствующие сборники анекдотов и прочую «методическую литературу». Да что родители! Даже школьные педагоги, которым, казалось бы, по роду занятий положено разбираться в особенностях детской психологии, подчас активно поощряют «черный юмор».

Как вам такие задачки для первоклашек? «В Вадика влюбилось восемь девочек. Ответить взаимностью всем он не смог, и потому две отравились, а три утопились. Сколько девочек удостоились внимания Вадика?»

Или: «Петя торопился в школьный буфет. Пробегая по коридору, он толкнул трех второклассников, сбил с ног четырех первоклассников и получил затрещину от одного десятиклассника. Сколько человек попалось ему по дороге?»

Наверно, составители задачника (я нарочно не называю их по именам, потому что дело не в конкретных людях, подобных «воспитательных пособий» сейчас довольно много) покатывались со смеху, придумывая такие «приколы». И, наверно, совсем не задумывались, какой станет наша жизнь, если дети, вдохновленные примером персонажей, начнут вести себя соответственно.

Вы скажете:

— Но это же просто шутка! И дураку понятно, что так поступать не следует.

Насчет дурака не знаю, хотя думаю, тут тоже не все обстоит столь радужно, иначе у нас не было бы столько правонарушителей, и тюрьмы давно позакрывали бы за ненадобностью. А вот насчет детей знаю наверняка: «что такое хорошо и что такое плохо» понятно в детской среде далеко не всем. И даже среди тех, кому это очевидно, бывают такие, которых тянет к плохому, а не к хорошему. Поэтому задача взрослых как раз и состоит в том, чтобы дать мальчикам и девочкам правильные ориентиры, отвадить от плохого и пристрастить к хорошему. «Черный» юмор — особенно санкционированный авторитетными взрослыми: родителями и учителями — размывает границы добра и зла. Смех, как уже не раз говорилось, имеет свойство заглушать страх. Да, в каких-то случаях это бывает полезно. Но далеко не всегда. Если садизм, хулиганство, издевательства перестают казаться страшными и даже приобретают, благодаря смеху, ореол привлекательности, можно с уверенностью сказать, что смех сослужил нам плохую службу. А именно это происходит, когда ребенок напитывается «черным» юмором.

Смех сквозь слезы

Выше уже говорилось, что в семьях довольно часто царит атмосфера мрачности и уныния. Но бывает наоборот. Порой взрослые общаются с ребенком исключительно в юмористическом, ироническом ключе. Чаще всего такое встречается в семьях либеральной интеллигенции, среди людей, которым близок постмодернизм. Причем ирония вовсе необязательно бывает обидной для ребенка. Нет, просто в кругу, в котором вращаются эти люди, принято над всем подтрунивать. И родители переносят взрослый стиль общения на ребенка, позабыв о том, что ирония — штука сложная, совсем не детская.

И вот малыш, который, естественно, копирует поведение папы и мамы, с пеленок привыкает к тому, что ни о чем на свете не стоит говорить всерьез. Но поскольку, повторяю, тонкая ирония почти никому из детей недоступна просто в силу их возраста, то она вырождается у них в демонстративность, ерничанье, а порой и в откровенную дурашливость.

В результате у ребенка куча проблем в школе, он превращается в шута, на которого все показывают пальцем. А родители, не понимая, что они сами все это спровоцировали, разводят руками: дескать, в кого он у нас такой? «Достучаться» до вечно ерничающего человека бывает чрезвычайно трудно, ибо приходится ломать стереотипы, усвоенные чуть ли не с пеленок и потому накрепко впечатавшиеся в подсознание.

Когда к нам на занятия попадают такие дети, они обычно говорят за ширмой ненатуральными, «петрушечьими» голосами, словно балаганные персонажи. Это у них такая патологическая психологическая защита, и, если не снять ее, если ребенок не начнет говорить нормально, по-человечески, эффекта от занятий не будет. Когда все не всерьез, человека ничто не может пронять, у него глубоких чувств, он отгораживается от переживаний — как от чужих, так и от своих. Совсем отгородиться ему, конечно, не удается — он же все-таки человек, а не кукла Петрушка — и запертые внутри эмоции начинают бурлить. А поскольку они как следует не осмыслены, не отрефлексированы, в душе поселяется хаос человек перестает понимать сам себя, невротизируется и от страха ерничает еще больше. Понаблюдайте за такими «петрушками». Они обычно дерганые, суетливые, нервные. Вроде бы веселятся, дурачатся, а взгляд — в те минуты, когда с глаз как бы спадает пелена, вдруг становится беспомощным и затравленным. Однажды мне довелось работать с целым семейством таких вечных ерников. Молодые отец и мать явно подражали героям американских кинокомедий, десятилетний Витя — родителям. У них даже интонации были не русские, а английские: голос то и дело стремился вверх. Кукол для театральных этюдов они приносили каких-то карикатурных, свои взаимоотношения и отношения с окружающими тоже изображали карикатурно. И ладно бы это еще хоть немного соответствовало реальности. Скажем, человек утрированно изображает свои недостатки или, наоборот, сильные стороны.

Но члены Витиного семейства вообще не соотносили себя настоящих с персонажами, названными их именами. Это были две параллельные, не пересекающиеся реальности. Одна — психологически очень яркая: мама, склонная к пессимизму и истерикам, полностью подавленный ею муж и вспыльчивый, неуравновешенный мальчик, за внешней агрессивностью которого быстро проступили множественные затоплявшие его душу страхам. Это была реальность истинная. А выдавалось за истину нечто абсолютно бесцветное, не отягченное никакими эмоциями, кроме уныло-дежурного шутовства.

И до тех пор, пока мама, навязавшая семье эту манеру общения, не отказалась от иронического тона в разговорах с ребенком, в поведении Вити не происходило никаких подвижек к лучшему. Когда же стереотипы были сломаны вдруг выяснилось, что мальчик безумно изголодался по родительской нежности. На какое-то время он даже будто бы впал в младенчество: в сценках принимался сюсюкать, как маленький, показывал себя куклой-малышом, а, выйдя из-за ширмы, жался к матери и норовил усесться к ней на колени. Видя это, мать наконец прочувствовала, как она обделила ребенка, раньше времени навязав ему взрослый стиль общения и недодав тепла, без которого невозможно нормальное психическое развитие человека.

Пробуждать в детях чувство юмора, конечно, надо, и для этого вовсе не обязательно штудировать сборники анекдотов. Вполне достаточно обычных детских мультфильмов и юмористической классики для детей: рассказов Носова, Драгунского, повестей Линдгрен и т. п.

Но, на мой взгляд, в дошкольном и младшем школьном возрасте гораздо важнее другое. Важно не задавить природную жизнерадостность, в той или иной степени присущую каждому малышу. А для этого необходимо прежде всего следить за своим выражением лица и тоном. Чем «труднее», чем болезненнее ребенок, тем больше в его квартире должно звучать смеха и веселых голосов, ибо для него это самое лучшее лекарство. Очень советую вам прочесть книгу американской писательницы Э. Портер «Полианна», в которой рассказывается об удивительной маленькой девочке, умевшей даже в самом неприятном и горестном находить какие-то хорошие стороны. Полианна называла это «игрой в радость». Попробуйте поиграть в нее и вы: учите ребенка радоваться жизни, и вы будете изумлены тому, как быстро она (то есть ваша жизнь) изменится к лучшему.

По материалам книги Т. Шишовой «Чтобы ребенок не был трудным»

изд-во «Христианская жизнь», 2008 г.

Комментировать